— Замуж вышла?

— Да.

— Вышла так живи!

— Я… Я же и живу…

— А для меня есть какое-то… Наставление? — поинтересовался у Яги Глеб.

— Да тебе ни одно наставление впрок не пойдёт. Ладно, — она снова вернулась к своему огороду, — идите.

— Куда идти? — спросил Вася.

Яга ему не ответила. Она снова поливала огурцы.

— Из всех ипостасей Яги, — тихо сказал Глеб, — это, по моему, самая пугающая.

— Да нормальная Яга, — пожал полечами Цаервич, — на мою бабушку похожа.

Дома у Яги было чисто и захламлено одновременно. Два толстых ленивых кота грелись в солнечном пятне, по всему полу лежали полосатые половички. На каждом окне было по жестяной банке с геранью и каждый стул был чем-то занят — то пустой банкой, то горкой отглаженных полотенец.

— Как думаешь, в какую нам дверь? — спросил Цаервич Глеба.

— В эту — Глеб указал на маленькую дверь, похожую на ту, что бывает в кладовках.

Вася смело открыл и вышел. Я вышла вслед за ним — и оказалась на дворе у Яги. Она все также возилась в своём огороде.

— Ну? Чего встала? — воззрилась она на меня, возя по земле граблями.

— Ничего, спасибо.

И все вместе мы вышли за ворота.

На улице было пустынно. Ни одного человека, ни детей катавшихся на велосипеде, ни ещё кого-то. Все как будто засели по домам. Но конечно, это просто мы их больше не видели. А они не видели нас.

— Отлично! — Царевич оглядел пустынную улицу, — вот мы и в Чащобе. Никаких больше тесных машин! Волок, вези нас.

Глеб прошёл вперёд — и походя отвесил невысокому Царевичу шутливый подзатыльник.