— Кто вы такие! — немедленно заорал на нас Шаповицкий, — как вы сюда попали?

Рукой он шарил в кармане — явно искал телефон.

— На вас совершено было покушение, мы кое что об этом знаем.

Царевич зашёл, что называется, с козырей. Шаповицкий перестал рыться. Он достал телефон но никому не звонил. Остальная его семья тоже ничего не делала — девушка прижимала к себе испуганного ребёнка, женщина птицей стояла над ними, приподняв руки — готовая защищать, молодой мужчина автоматически стал в боевую стойку. Но никто не шевелился. Все ждали команды.

— И что вы… Вы… Как вы сюда попали?

— Я не скажу вам этого, но могу показать, — сказал Глеб, — Рая, поверни камень.

У всех этих людей были настолько испуганный вид, что мне стало не по себе. Но я все же повернула камень.

Люди исчезли. А мы исчезли для них.

— Досчитай до десяти, — сказал Глеб, — дай им осознать… А потом поверни камень обратно.

— Пять, — сказала я, — шесть… десять!

И мы снова вернулись к этим людям. Никто из них не сдвинулся с места. Ребёнок плакал, уткнувшись в плечо девушке.

— Моя жена… У моей жены слабое сердце…

Женщина действительно вся посерела.

— Пусть уходят, — сказал Глеб, — Все кто хотят могут выйти. Можете позвать охрану. Но возможно, то, что мы собираемся с вами обсудить чужим лучше не слушать.

— Аня, Валя, уходите, — Шаповицкий не спускал с нам глаз, — позовите сюда Аскара…

— Я не буду никого ждать. Помните девушку, которая пыталась вас вытащить из салона самолёта?

— Да…

Глеб взглянул на Царевича, как бы говоря, что сейчас его очередь.

И Царевич вышел вперёд.

— Это моя сестра.