Старый шаман, который всё это время следил за ходом подготовки и сам трудился над наиболее сложными участками, знал, что всё сделано правильно. Однако, желая исключить даже намёк на малейшую ошибку, ещё дважды обошёл ритуальный зал и только после этого занял подготовленное для него место.

Области у основания треугольника, где разместились урны с прахом шаманов, заняли старшие ученики, а Джаг, как слабейший из присутствующих, на всякий случай встал у закрытой двери, чтобы предотвратить появление в зале посторонних. Старик желал избежать любых неожиданностей.

Ещё раз окинув цепким взглядом ингредиенты, урны и человеческих мальчишек, древний шаман, во время ритуала лишённый привычных духов-помощников, оставленных в личной комнате, обратился к силе собственной души и, напитав фигуры накопленной энергией, торжественно скомандовал:

— Начали!

Старшие ученики тут же сняли крышки с резных ёмкостей, и над ними стали медленно формироваться призрачные фигуры высоких и крепких орков. Одновременно с этим ярко вспыхнули символы на полу, а из засветившихся ингредиентов выделился едва заметный разноцветный туманный концентрат.

Несколько мгновений ничего не происходило. Казалось, что время в зале замерло. Орки-ученики покосились в сторону двери с прибитой на ней кожей, взмокли от дурных предчувствий и начали вспоминать, где могла быть допущена ошибка.

Секунды медленно тянулись одна за другой, но вот древний шаман взмахнул руками, и от них разошлись небольшие волны энергии. Они прошли через концентраты нескольких ингредиентов, понемногу ускоряясь после выхода из каждого, и сформировали едва видимые потоки, которые просочились через призрачных духов и, вырвав из них слабо заметные песчинки силы, направились дальше, в трясущихся от страха мальчишек. Тела последних тут же выгнулись дугой от боли, а рты распахнулись в беззвучных криках. Следом потоки, стелящиеся над линиями и знаками, вошли в последнего пленника. Задержавшись в нём на несколько мгновений и заставив также выгнуться, вышли в виде объединённого потока, впившегося в тело верховного шамана. Тот, ощущая, как по слабым мышцам разливается приятное тепло, неожиданно громко для его хриплого голоса расхохотался.

Выйдя из тела старика, потоки разделились и отправившись на второй круг, как и прежде, ещё немного ускорились при прохождении концентратов и вырывали из призрачных духов гораздо больше светящихся песчинок.

Увиденное настолько понравилось стоящему в вершине древнему шаману, что он, кажется, стал смеяться ещё громче.

Ученики, прошедшие суровую школу жизни и не раз встречавшиеся со смертью, испуганно втянули головы в плечи и покрылись липким потом. Всё потому, что смех наставника был каким угодно, но только не добрым. В нём не было радости от удачного проведения невероятно сложного ритуала, к которому пришлось идти долгие десятилетия. Не слышалось и облегчения от возможности обмануть смерть и восстановить силы. В нём было лишь обещание боли, гибели и страданий для всех, кто когда-то выступил против…