– Потому что он король? – спросил Жак.

– Нет! Я ненавижу королей! Потому что он мой папа! Потому что я его люблю! И этого достаточно. Потому что я поклялась его спасти; поклялась отомстить; поклялась много чего сделать, хотя я такая маленькая, а мир такой большой.

Кристофер и Аня воззрились друг на друга, искренне возмущенные этим внезапным несовпадением целей. Они столкнулись с извечной проблемой рода людского – нужно успеть сделать столько всего, а времени на это так мало, ведь человеческая жизнь очень коротка.

И тут Найтхэнд, который все это время читал книгу под названием «Берсерки на протяжении веков: история хаоса», со стуком опустил ее на стол и откашлялся. Поскольку он всегда все делал громко, звук получился такой, будто ударили в литавры.

– Вы закончили?

Дети уставились на него без особой радости.

– Два ума – это, конечно, сила, но позвольте заметить, что вы оба восхитительно неправы. И глупы. Перед вами стоит одна общая проблема. Кристофер, Ане необходимо остановить своего дядю. От этого зависит жизнь ее отца, которого она любит больше жизни. Ее дядя убивает драконов, значит, тебе, Кристофер, тоже необходимо его остановить. Кристофер должен спасти драконов. Он летал на спине огромного дракона, и с тех пор эти существа навсегда вошли в его сердце. Аня, драконы охраняют золото Архипелага, которое надо срочно отнять у твоего дяди, значит, тебе тоже необходимо спасти драконов. – Найтхэнд зыркнул на Аню, а затем на Кристофера. – Вам все ясно? Или требуется исполнить перед вами оперу в несколько действий?

– Он прав, – спокойно сказала Ириан. – Вам не обойтись друг без друга.

Аня и Кристофер переглянулись.

– Вместе? Вдвоем? – спросил Кристофер.

– Вместе, – ответила Аня. – И вдвоем.

Они не успели сказать еще что-либо, потому что гарпия, до сих пор холодно и невозмутимо наблюдавшая за их спором, стремительно перелетела на одну из самых верхних полок.

– Кхм.

Полка находилась очень высоко – под самым потолком.

– Прочитайте это. – Она вытянула из ряда одну книгу, открыла ее когтями на определенной странице и швырнула вниз.

Аня едва успела отскочить.

Это оказалась энциклопедия с картинками о морских созданиях. Гарпия раскрыла ее на странице с изображением существ, чье название начиналось на букву «У», – устриц. На картинке красовалась большая круглая жемчужина.

– Устрицы у нас водятся в заливе сразу за садом-огородом, – сообщила Рэтвин. – Но там же обитают и другие существа, которые схрупают и схряпают каждого, кто туда сунется. Поэтому будьте очень осторожны.

– Кристофер, – сказала Аня, – начинай готовить противоядие. Я пошла ловить устриц.

Открытие века: устрицы на вкус и на вид напоминают сопли

Открытие века: устрицы на вкус и на вид напоминают сопли

Пробежав через розовый сад, где единорог ощипывал лепестки с роз, Аня спустилась к воде, подступающей прямо к зеленой траве. Галлия и Ку летели у нее над головой.

– Должно получиться! – сказала принцесса старшей гагане. – Я чувствую!

Аня скинула платье и ботинки, осторожно зашла в воду, огибая камни, и нырнула. Вода была голубой и прозрачной; мимо проплыла стайка рыб.

И в тот же миг Аня испуганно вскрикнула и, задыхаясь и отплевываясь, пулей вынырнула на поверхность. А все потому, что перед ней словно из ниоткуда возникла высокая – выше девочки, крепкая, мускулистая фигура. Существо рассмеялось, и в его смехе звучал плеск реки.

Аня, конечно, догадалась, кто перед ней, – она видела это существо на картинках. Наяда – дух пресных водоемов. У нее была серебристо-голубая кожа, а одежду заменяли гирлянды из ракушек, насаженных на стебли водорослей. Она казалась совершенно дикой и не похожей ни на кого из знакомых Ане людей.

К этой наяде присоединились другие – шесть или семь; они приплыли по реке, впадающей в залив, чтобы посмотреть на Аню.

Наяды окружили девочку. Самая маленькая булькала и пищала от восторга, как львенок, но духи примерно Аниного возраста и постарше молчали, распространяя необыкновенное сияние.

– Я ищу жемчужины, – сообщила им девочка, – чтобы разбудить локвиллан. Можете мне помочь?

Наяды не ответили, хотя явно все поняли. Они повернулись и нырнули в глубину. Аня сомневалась лишь мгновение, потом посмотрела на Галлию, и та лишь дернула головой вверх: да.

Аня нырнула следом, в глубокую синеву. Но наяды плыли, изгибаясь и кувыркаясь от удовольствия, уже далеко, и догнать их было невозможно.

Через некоторое время духи снова поднялись на поверхность. Они вывалили на берег целую охапку ракушек и уставились на Аню, выжидательно склонив головы набок.

– Спасибо! Что я могу дать вам взамен?

– Ничего, – ответила старшая. – Воду. Землю. Небо. Звезду. Мы верим лишь в то, чем нельзя обладать.

Девочке не хотелось возражать, но все же…

– Иногда людям принадлежит земля.

– Нет. Это им только так кажется.

Тут Аня подумала, что когда-нибудь станет королевой и тогда ей будет принадлежать целый остров. Она не сказала об этом вслух, но, видимо, наяды по ее лицу догадались, о чем она думает.

– Как ты можешь обладать землей? – спросила одна наяда. – Почвой, травой и камушками?

И духи повернулись и умчались так же внезапно, как появились, обнаженные и свободные. Аня посмотрела им вслед, потом натянула платье прямо на мокрое тело и принялась рассматривать устриц.

Галлия зажала ракушку в серебряных когтях и аккуратно вскрыла ее острым клювом. Девочка положила ее на ладонь. Внутри лежал мягкий моллюск, но жемчужины не было.

– Ешь, – сказала Галлия. – В океане нет ничего вкуснее.

Аня осторожно вынула моллюска пальцами:

– Он похож на сопли.

– Ешь.

Аня съела и скривилась.

– Мое! – пискнул Ку.

– Да на здоровье, – ответила Аня. – Он и правда похож на сопли.

Она открыла вторую устрицу, и Ку ее с удовольствием съел, потом третью, и там, сияя белизной, лежала маленькая жемчужинка. Аня схватила ее с радостным возгласом, промыла и положила сушиться на большой лист.

Затем они с Галлией быстренько вскрыли остальных устриц; примерно в половине из них оказались жемчужины – белые, розовые или черные. Аня выбрала двенадцать самых красивых. Судя по локвиллану, он должен был ценить красоту.

Девочка сняла подвеску с шеи, положила на землю и одну за другой разместила жемчужины на ее серебристой поверхности. У нее отчаянно колотилось сердце.

Все так же светило солнце, волны плескались о камни, но ничего не происходило.

Аня потерла жемчужины о подвеску – ничего.

– Может быть, их нужно растолочь в порошок? – сказала она Галлии. – А потом втереть в поверхность? – Она огляделась и нашла большой камень. – Втереть, как чистящую пасту.

Жемчужины не поддавались. Вместо них Аня чуть не разбила камнем свой большой палец.

Шурша травой, подошел Найтхэнд.

– Дитя, – сказал он, – я пришел убедиться, что ты не утонула.

При виде Ани, окруженной кучками сияющих жемчужин, его лицо просветлело.

Девочка объяснила ему, что происходит.

– Я помогу растолочь.

Найтхэнд попытался разгрызть жемчужину зубами. Раздался страшный скрежет, и жемчужина, целая и невредимая, скользнула берсерку в горло. – Неприятно будет, когда она станет выходить, – кашлянул он.

Аня рассмеялась.

– Тут нужен кремень, – решил Найтхэнд.

Он ловко выкопал подходящий камень из-под древесных корней и легко, как кукурузные зерна, растер жемчужины в прекрасный, переливающийся разными цветами порошок.

– Спасибо!

Аня старательно насыпала жемчужную пыль на серебристый кружок. Ничего не произошло. Галлия и Найтхэнд молча переглянулись.

– Наверное, ее надо намочить, – сказала Аня.

Она плюнула в разноцветный порошок и принялась размазывать его по подвеске все быстрее и быстрее, с такой силой, что скоро стерла кожу на пальце. Втирая жемчужную пыль в локвиллан, принцесса мысленно повторяла свою просьбу – так четко и настойчиво, как только могла, вкладывая всю душу: «Покажи мне, как спасти моего папу. Покажи, как отомстить».

Ничего не произошло.

– Не выходит! – Аня вскинула голову и с надеждой уставилась на Найтхэнда. Этот человек путешествовал по всему Архипелагу. – Ты когда-нибудь пользовался локвилланом? Или, может быть, продавал его?

– Да я больше по части виски и золота. Но мне известно, что это странные штуки. Лично я ни за что не стал бы пользоваться локвилланом. Не очень мудро заглядывать в будущее. Говорю это как человек, который однажды врезался с размаху головой в огромный камень и с тех пор хорошо разбирается в не самых мудрых поступках.

– Нет! Это для меня единственная возможность!

Что ей делать без подсказки локвиллана?

– Помнится, мне было двенадцать, когда я впервые понял, что зло действительно существует, – задумчиво произнес Найтхэнд. – Я был до такой степени возмущен этим открытием, что вышел на улицу и попытался подраться с несколькими стенами. В результате переломал себе пальцы. Не позволяй Клоду Арджену, – очень мягко сказал Найтхэнд, – определять твое отношение к миру. Сражайся с ним, да. Но пусть сражение идет снаружи, а не в твоей душе. Я ощутил исходящую от тебя ярость через весь зал. Не позволяй людям, которые не заслуживают того, чтобы коснуться носка твоего ботинка, решать, как ты будешь жить. Иначе тебя ждут только горести и сломанные кости. – Найтхэнд подхватил Аню и приподнял на метр над землей. – Ты оставишь в покое локвиллан?