Звездная башня
Звездная башня
В эту ночь Аня никак не могла заснуть. Ее скрутило отчаяние, настоящее отчаяние, от которого к горлу подступает тошнота, а легкие словно забиты пеплом.
Пробило одиннадцать. Аня надела пальто, Галлия тут же порхнула ей на плечо, и они вместе пошли длинными коридорами, пока не оказались перед маленькой дверцей. Открыв ее, Аня увидела узкие ступени, ведущие наверх. Выглянув в коридорное окно, она поняла, что это лестница самой высокой башни. Ступени уводили ее все выше и выше, и наконец девочка и птица добрались до другой дверцы, которая была еще меньше предыдущей. Аня трижды пнула плотно закрытую дверцу, и та послушно отворилась. Перешагнув порог, девочка очутилась на самой верхушке башни.
Она растянулась на крыше, ощущая спиной твердую каменную поверхность, и стала смотреть в небо и думать о папе, который сейчас не видел звезд.
Аня попыталась просто смотреть в бесконечное ночное небо, но перед ее глазами то и дело возникало улыбающееся дядино лицо. Он победил.
Как бороться со злодеями? Со злодеями, которых защищают другие злодеи и которым служат трусы?
Аня вспомнила Риллиэна Джиренда, Самвела и гвардейца с арбалетом, который целился ей в сердце. Как жить, зная, что вокруг столько обиженных и слабых душ? Избавится ли она когда-нибудь от ужаса, который столько дней носит в своем сердце? Он такой неподъемно-тяжелый, этот ужас, а она так устала.
Аня чувствовала, что каменеет от отчаяния. Ее ум не желал действовать, он покрылся толстой коркой льда.
– Все хорошее во мне умерло, – прошептала она Галлии. – Я больше не могу.
Она не сможет просыпаться по утрам, кормить Ку, смеяться и шутить с Кристофером. Если ее папа умрет – нет, не сможет.
Слезы скатывались по ее щекам. Никогда еще Аня не чувствовала себя такой старой и одновременно такой беззащитно-юной. Все ее тело сотрясалось от плача. Сейчас она была не принцессой, не бойцом, а самой обычной девочкой.
Тихо скрипнула дверь, и Кристофер позвал:
– Аня?
Он был в куртке, но без ботинок. Не говоря ни слова, он растянулся рядом на крыше.
Аня ощутила исходящее от друга тепло, согревающее пространство между ними. Его равномерное дыхание успокоило ее, и всхлипы стали тише. Над ними все так же висела бесконечная ночь, но присутствие Кристофера проделало в ее страхе и отчаянии пусть крошечную, но все же дырочку.
– Ты жива? – спросил он.
– Жива.
– Хорошо.
– Кристофер, я должна вернуться, – сказала Аня. – В замок. Я должна выйти ко всем и заставить их поверить мне.
– Знаю, – ответил он. – Но я все думаю, думаю и никак не могу придумать способ.
Аня резко мотнула головой вниз – нет.
– Должен быть способ, – каркнула Галлия. – И я помогу всем, чем смогу.
– Но ты же слышала, что сказала мантикора: тебя убьют, если поймают. Схватят, свяжут и отравят. Ты не попадешь в замок живой.
Его слова повисли в холодном, пронизанном звездным светом воздухе.
Аня резко села. Пришедшая мысль укусила ее с яростью льва. Она поняла, что надо сделать.
Сила страха в том, что он туманит мозг, не дает увидеть очевидное. За страхом мы перестаем видеть себя. Но сейчас Анин страх треснул, и сквозь тонкую трещину в мозг прорвался яркий свет, как будто вспыхнула звезда.
– Кристофер! – воскликнула она. –
Часть третья Месть
Часть третья
Месть
«Вечно вперед»
«Вечно вперед»
Лодка «Вечно вперед» – лодка Бессмертья – уже ждала. В свете звезд ее коричневые деревянные бока казались черно-серебристыми. На башне пробило час ночи.
Найтхэнд рассказал Ане об этой лодке. Она была построена из дерева дриад и сама плыла куда велено, ею почти не надо было править. Аня понимала, что не следует брать лодку без спроса, но у нее не было другого выхода.
С помощью Галлии девочка положила в сумку хлеб, фрукты и две большие жестяные банки с водой. На шее у нее висел локвиллан, за шнуровку ботинка был воткнут нож. На одной из жестянок сидел Ку с горстью пережеванного изюма – чтобы не скучал в дороге. За Аней тихо следовал Кристофер.
– Мне все-таки кажется, что это безумно опасно, – сказал он.
– Знаю, – ответила Аня. – Ты это уже говорил.
Ей пришлось убеждать друга и спорить с ним до бесконечности, но чем дольше она объясняла, тем больше утверждалась в своем решении.
– Ты можешь не ездить со мной, если передумаешь. Я сделаю все и без тебя. Но, конечно, лучше с тобой. – Аня от всей души одарила Кристофера искренней дружеской улыбкой, а не одной из двадцати с лишним официальных гримас, которым ее учили в замке.
– Если бы Ириан и Найтхэнд узнали, то остановили бы тебя немедленно.
– И поэтому я рада, что их здесь нет.
Они оставили еды и воды для существ на несколько дней и записку для Ириан и Найтхэнда. Ее должен был передать Мери, которого охватил бешеный восторг, когда он узнал, что сможет чем-то помочь.
– Твой папа тоже остановил бы тебя, – заметил Кристофер.
– Знаю.
Но каждый человек имеет право на безумный поступок ради любви.
– Не мешай ребенку делать то, что она считает нужным, – фыркнул Жак. – Это ее жизнь, разве нет? Я не люблю королей, и я не согласен с тем, что ей должен принадлежать остров, но она хозяйка своих грязных волос, чумазого лица, собственной крови и души.
* * *
Лодка весело подпрыгивала на волнах, словно радуясь новой встрече с морем. Аня достала чашки себе и Кристоферу, потянулась к жестянке с водой, и тут клеенка, брошенная на носу лодки, вдруг зашевелилась и заговорила:
– Тут невыносимо жарко, и от козла воняет.
Аня вскрикнула. Кристофер выругался. Угол клеенки приподнялся, и оттуда выглянула львиная голова, а за ней – козлиная.
– Мы подслушали ваш разговор на крыше, – сообщила козлиная часть химеры. – У льва отличный слух. И мы всегда мечтали о путешествиях.
Лодка плыла быстро, гораздо быстрее обычного суденышка. В неспокойном Литийском проливе козла укачало, а льва и змею нет, что привело к долгим препирательствам и взаимным обвинениям.
– Они вс-се говорят про твой запах, – сказала Ане змея, когда они повернули на запад. – Но я не чувс-ствую запахов, я только пробую языком. Дай мне попробовать тебя.
– Не советую, – заметил козел. – Даже мы со львом не знаем, что она выкинет в следующий момент, а ведь она – это мы.
– Ес-сли хочешь, чтобы я тебе помогла, – продолжила змея, – ты дашь мне попробовать с-себя. Протяни руку.
Аня давно переступила через страх, поэтому подставила змее ладонь. В тот же миг та кинулась на девочку – и замерла с оскаленными клыками в миллиметре от ее руки.
– Шутка, – сказала она.
– Обхохочешься, – согласилась Аня.
Змея коснулась языком ее запястья и прищурилась.
– А-а-а, да-а-а, – протянула она и с удовольствием лизнула снова. – У девочки вкус-с грядущей с-сумятицы и неразберихи. Вос-схитительно.
После этого случая Аня даже подружилась со змеей – в некотором роде.
Вдруг Жак громко закричал, а Ку взлетел над лодкой, распушившись, как черный помпон, и запищал от волнения.
– Земля! – воскликнул Кристофер. – Впереди земля!
Цвет неба и огня
Цвет неба и огня
Но это был еще не остров Души. Друзья не планировали направиться прямиком в замок, сначала им нужно было сделать кое-что другое.
Аня с Кристофером заранее обо всем договорились, обсудили жизнь ее папы и жизни драконов. Если все эти жизни бесценны, значит, и относиться к ним нужно было соответственно.
На то, чтобы добраться до пещеры на Эдеме, требовалось время, которого почти не осталось, поэтому оба шли без остановок и так быстро, как только могли. Никто не предлагал сделать передышку, хотя пот катился по их лицам ручьями и Аня тяжело дышала.
Когда ребята поднялись на плато, солнце в зените сверкало золотом, и кусты у входа в пещеру сладко благоухали. Аня крепко прижала к себе Ку и Галлию, а Кристофер достал из рюкзака большой ком фарша из оленины, смешанного со свежей порцией противоядия, приготовленного ночью на кухне, всего несколько часов назад, – как только пробило полночь и Аня смогла сорвать лист сонника.
– Арах! – закричали ребята, опасливо подкрадываясь к входу к пещере. – Арах, выйди!
Аня ожидала, что сейчас их опалит огнем, а может быть, вылетит и сам дракон с оскаленной пастью, слепой и жаждущий мести. Но никто не появился.
Неужели они опоздали? Неужели все пропало?
Кристофер сунул за щеку зуб сфинкса и снова закричал:
Ни один шорох не нарушил тишину дня.
– Уходим, – вздохнула Галлия.
– Еще минуту, – попросил Кристофер. – Еще секунду.
И тут земля у них под ногами задрожала. Аня схватилась за валун, чтобы не упасть.
– Идет!
Чешуя вокруг пасти Араха засохла и осыпалась, дыхание стало прерывистым. Он не шел, а еле полз. Дракон умирал.
– Вот, – сказал Кристофер, кладя перед ним фарш.
Арах принялся за мясо молча, не выказывая благодарности; он с трудом глотал. Потом вдруг содрогнулся всем телом и так низко зарычал, что Аня не столько услышала этот звук, сколько ощутила, как гул в груди. Затем дракон сделал вдох – такой мощный, что легко втянул бы в себя корабль с другого края океана, – и перестал задыхаться. Он открыл глаз, потом другой.
– Свет. – Дракон изогнул свою огромную шею древнего ящера и посмотрел на небо. Его глаза были по-прежнему затянуты пленкой, и все же… – Я вижу… свет. Сейчас день?