— Раньше тебе хлеб в рот не влезал.

— Это обратимо?

— Дорого. А чего такой печальный, девочки не дают?

Дэвид попробовал вспомнить, когда он в последний раз видел девушку. Выходило, что когда от ожившей еды Чезаре Фальцанетти удирал. Её разорвали на части. А до этого на части девушку разорвал он.

— А где… я? Если вот это можно поменять… — Дэвид прикоснулся к лицу. — Можно поменять! Значит, это не я?

— Сходи в публичный дом, у молодых магов всё хорошо с деньгами, к тому же куртизанки мечтают зачать от мага.

Жижель проигнорировала вопрос.

— Даже… от меня?

— На пару рангов подрасти, а лучше до магистра. С тебя не будут брать платы в публичных домах.

Мальчик оделся в свободную одежду, спрятал лицо за повязкой, а волосы под шляпой. С собой он в этот раз взял только книгу, просто в руках, и просроченный квиток на клеймение.

Центральный собор встретил Дэвида многолюдной службой с песнопениями. Он терпеливо дожидался окончания священнодействия. Ближе к концу службы священнослужитель, высокий старик в белой мантии, подошёл к Дэвиду.

— Открой лицо, дитя! Телрос принимает всех, какими бы уродствами ни наказала человека жизнь.

— Но у меня там магическая…

— И ты стойко несёшь своё испытание. Гордись этой раной. Яви её!

Толпа прихожан ловила каждое слово священника.

Дэвид пожал плечами и одним движением снял повязку и шляпу.

— Этирон донинос!

Панически взвизгнул священник и выхватил с пояса жезл. Этот жезл он и ткнул в Дэвида.

С неба, точнее с потолка храма, сорвался стоп белого света, и в этом свете мальчик просто утонул. Свет вопрошал, свет искал, свет охотился за демонами, которые притворяются людьми.