В итоге самый богато одетый из них отцепил от пояса тонкую деревянную плашку, с кисть руки длиной. Он положил эту плашку на ладонь и накрыл второй сверху. Запахло сандалом. Табличку иерарх протянул Дэвиду.

— Государственный мутант, охраняется государством. Кормить.

Прочёл выжженную надпись Дэвид.

— Брат Алый поставит на неё печать клеймения.

— А ты вообще зачем пришёл, мутантик? Неужто решил службу посетить?

Уточнил средний.

— Книгу заклеймить, из управления прислали.

— А что не так с ней?

— Кусается.

— Ну значит точно брат Алый тебе и тут поможет.

— Пойдём, отрок, навёл ты суеты… братья, пообщайтесь с прихожанами.

Брат Алый увёл Дэвида в подвал. Там стоял пресс из десятков рычагов да наковальня из светлого металла.

У Дэвида взяли табличку и положили на металл. Гулко звякнуло, небольшая круглая печать прижалась к древесине, отчего та стала обугливаться.

Мальчик получил свой документ. А потом на стол лёг многострадальный фолиант.

В этот раз печать шла с огромным усилием, наковальня то и дело светилась бордовым, а брату Алому пришлось аж повиснуть на рычаге, чтобы прижать печать к книге.

Наконец книга поддалась и пронзительно завопила. Воняло палёной плотью.

— Сопротивляется, гадость! Ну и пакость ты завёл, мальчик! Я только ума не приложу, как она не сгорела от трёх дланей света?

Дэвид поёжился от внимательного взгляда.

— А, плевать! Это всё проблемы полиции. Катись отсюда, советую ходить на службы. И держи, прикройся. Твоя одежда рассыпается.

Дэвид получил в дар грубый серый балахон с глубоким капюшоном. Потоки света пощадили лишь полицейскую повязку да жетоны.