Мальчик вышел из храма в смешанных чувствах. С одной стороны он был фактически голый. Монашеский балахон плохо защищал от промозглой погоды, у него болела голова, мутило, а от потоков света до сих пор перед глазами плыли белые пятна. Но у Дэвида появилась идея. Потому он прямым ходом двинулся в сторону Королевского дворца. Четырёх метров магических щупалец хватило, чтобы форменно лететь над крышами, прижимая балахон к телу.

— Когда мне сказали, что меня ищет монах, я, если честно, удивился. Потом я посмотрел на твоё лицо, и теперь я готов взлететь от любопытства. Что случилось?

Джимми действительно то и дело подпрыгивал на месте.

— Да, понимаешь… такой вопрос… А правда, что во дворце куча красивых картин? И правда, что даже если у каждой минуту постоять, жизни не хватит?

— Э-э-э… Да, и нет… Хотя… А с чего такие вопросы?

— Поглядеть хочу. Красивые.

Джимми посмотрел на приятеля каким-то новым взглядом.

— А городские музеи уже посетил?

— Денег нет. Даже на одежду.

Дэвид ткнул пальцем в балахон.

— Знаешь, Хохмач, не похож ты на человека, который внезапно начнёт интересоваться искусством. Колись.

— Картины воровать хочу. Надо разбираться.

— Врёшь!

— Да зуб даю!

В следующий момент Дэвид испытал острую боль и обнаружил на месте верхнего резца ямку.

— Фука!

Выдал мальчик от полноты эмоций.

— Теперь я хочу услышать реальную версию!

Джимми стоял на том же месте и подбрасывал в руках вырванный зуб.

— Картина мне снится! Каждую ночь!