С ума сошел – уйти? И мне самой разбираться с этим тянущим острым желанием? Глаза открыть уже не удавалось, я вся превратился в осязание, впитывая касания, загораясь от них, пылая и желая продолжения.

– Приказ у меня только один, – я сама не узнала свой голос. Ангина последней стадии, столетняя ворона, не иначе. – Не останавливайся!

Он завладел моим ртом. Целуя так, как еще ни разу не целовал до этого. Раздвигая губы, ныряя языком в глубину. Это было так невыносимо хорошо, что мне стало страшно. Но я отважно толкнулась своим языком вперед, словно случайно сплелась с его, прикусила за губу. Он еще сильнее вжал меня в дверь.

Не чувствовать его тело было невозможно. Но еще острее были ощущения от его ладоней, что скользили по моим бокам, талии, бедрам. Когда горячие пальцы пробрались под рубашку, меня словно током прошибло. Я застонала, а он содрогнулся и оторвался от меня.

– Эффи, последний шанс, – хрипло прошептал он. – Скажи «нет», и я еще смогу тебя отпустить.

Я поймала взгляд его пьяных глаз. Сама дурея от собственной смелости, я прошептала:

– Нет.

И пальцем провела медленную линию по его груди. Он замер, с трудом сдерживая дыхание, а я продолжила.

– Нет, Алекс.

Я закусила губу, не сводя с него глаз и выгнувшись, прижалась сильнее к его телу. И снова откинулась назад.

– Нет.

Подрагивающая ладонь, надавливая, поехала вниз по мужскому прессу, то ли считая кубики, то ли разглаживая ткань рубашки.

– Эффи, – со стоном выдохнул он, прикрывая глаза.

– Ты же обещал прекратить, если я скажу «нет», – мне хотелось быть роковой красавицей, но собственный голос меня предавал. Он хрипел и дрожал. Вибрирующие нотки напоминали мурчание кошки, и похоже, именно это сорвало Алекса окончательно.

Он впечатал меня в дверь и впился в губы жадным собственническим поцелуем. Затем он вдруг шагнул назад, дернул за полы рубашку вверх. Оказалось, объемные мужские рубашки слетают с девушек за одно мгновение. Я думала, он снова поцелует меня, но он медлил. Смотрел жадным взглядом, тяжело дышал. Затем протянул руку, погладил по щеке, провел по шее вниз, к ключицам, очертил контур белья. Опытный взгляд быстро обнаружил застежку спереди, и ловкие пальцы тут же ее отщелкнули. Присоединившаяся вторая рука легкими, почти незаметными движениями избавила меня от верха.

И снова он не обнял меня. Он присел на одно колено, зацепил трусики с боков и медленно потянул вниз.

Едва меня посетила мысль смутиться, как его губы коснулись меня внизу живота, язык скользнул туда, куда вроде не должен был, а меня прострелило острым, невозможным удовольствием. Мне пришлось раскинуть руки и упереться в откосы двери, чтобы не упасть. Потеряв всякий стыд, я развела ноги, облегчая его языку и пальцам доступ туда, где, по моим ощущениям, им сейчас было самое место. Мне было все равно, что через дверь в коридоре кто-то мог слышать то, что вылетало из моего рта.