— И вам, госпожа Арина, нужна личная лошадь, — заявил Никита, а у меня загорелись глаза. Перспектива была заманчивой. Я занималась верховой ездой и очень любила этих умных животных, но допустима ли такая трата денег сейчас? Немного подумала, я решила, что пока это будет неуместно и с сожалением покачала головой. Но Ульяна, которая, оказывается, внимательно наблюдала за мной всё это время, мягко накрыла мою руку своей тёплой ладонью.

— Конечно, нужна, Арина! — поддержала она Никиту с неожиданной настойчивостью. — Никита прав. Дел у тебя сколько! Везде успеть надо! Пешком не набегаешься.

Представив себя на спине огненно—рыжей лошади, я невольно улыбнулась. Скрыть рвущуюся наружу радость у меня не получилось.

Глядя мне прямо в глаза, Ульяна повторила:

— Нужна — нужна! Это не прихоть, а необходимость для дела. Поверь.

После этого мы снова склонились над списками, обсуждая теперь уже каждый пункт детально. Что купить непременно сейчас? Что может подождать месяц—другой? Ульяна, с её хозяйственной памятью, и Василий, который, видимо, имел представление о ценах в Старославле по прошлым временам тут же озвучивали примерную стоимость каждого товара. Мы вычёркивали, переносили, спорили, но постепенно общая картина прояснялась.

Когда мы, наконец, закончили, отложив ручки и распрямив затёкшие спины, примерная сумма всех первоочередных покупок была подсчитана. Цифра, написанная Василием внизу последнего листа, оказалась внушительной, даже немного пугающей. Я сделала глубокий вдох и посмотрела на Ульяну. Хватит ли наших средств? Она поняла меня без слов и кивнула.

Все дела, казалось, были закончены. Вопросы оговорены, решения приняты, планы на завтрашнюю поездку намечены. Мои помощники, усталые, но удовлетворённые проделанной работой, уже давно разошлись, и весь большой дом погрузился в тишину, нарушаемую лишь тихим ходом старых часов в холле. А я всё ещё сидела в своём кабинете, за массивным дубовым столом, заваленным бумагами.

Что—то не давало мне покоя. Неясное, но настойчивое чувство тревоги шевелилось где—то глубоко внутри. Какое—то гнетущее предчувствие, которому я не могла найти ни имени, ни причины. Я пыталась проанализировать свои ощущения, перебирая в уме события последних дней, итоги сегодняшнего совещания. Всё шло хорошо, даже слишком хорошо. Люди работали, дом оживал, планы строились и, казалось, были вполне осуществимы. Но именно эта гладкость, эта почти невероятная удача и настораживала больше всего. Так не бывает. Жизнь научила меня, что за каждым подъёмом может скрываться обрыв, а за солнечным днём — гроза. То ли действительно начала пробуждаться та самая пресловутая женская интуиция, о которой столько говорят, то ли я просто превращаюсь в паникёра и параноика, но избавиться от ощущения, будто что—то неприятное должно вот—вот случиться, я не могла.

Сколько я так просидела, уставившись невидящим взглядом в тёмную стену напротив, я не знаю. Время словно остановилось, растворившись в тишине и тягостных мыслях. Из оцепенения вывел Гриша, который теперь почти неотлучно сопровождал меня повсюду. Он тихо слетел с высокого подоконника, где, казалось, мирно дремал. Бесшумно приземлившись на край стола, он сделал несколько неуклюжих шагов ко мне, переваливаясь с лапы на лапу, и подошёл совсем близко. Склонив голову набок, он пытливо заглянул мне прямо в глаза своими умными, блестящими бусинками.

— Всё хорошо, Гриша, — встрепенулась я, голос прозвучал немного хрипло и неуверенно. Я протянула руку и легонько погладила его гладкие перья на голове. — Всё будет хорошо. Просто задумалась. Пошли погуляем немного, что ли? Воздухом подышим.

Идею выйти на крыльцо Гриша поддержал тихим, одобрительным курлыканьем, будто понимая, что смена обстановки мне сейчас необходима. Я быстро, собрала разложенные бумаги в аккуратные стопки и погасила лампу. Ещё раз окинула взглядом погрузившийся во мрак кабинет и вышла в коридор, Гриша тут же устроился у меня на плече.

Глава 32

Глава 32

За тяжёлой входной дверью нас встретила прохладная ночная свежесть. Небо было чистым, и полная, почти неправдоподобно большая луна заливала всё вокруг бледным, призрачным, серебристым светом. Дом, двор и начинавшаяся от крыльца подъездная аллея выглядели волшебно и таинственно в этом сиянии. Снег ещё лежал плотным покрывалом, но уже не казался таким монолитным, как раньше. Он местами темнел, подтаивал, сдавая свои позиции под натиском приближающейся весны. Было ясно, что это его последние дни. И даже сейчас, в ночной тиши, отчётливо был слышен мелодичный звук капели с крыши.

Едва мы шагнули за порог, как Гриша, бесшумно сорвался с моего плеча и полетел размять затёкшие крылья и насладиться свободой ночного полёта. А я осталась одна, прислонившись к холодным, чуть влажным от тающего снега перилам крыльца. Руки машинально скрестились на груди, пытаясь унять неясную дрожь — то ли от ночной прохлады, то ли от той самой тревоги, что продолжала холодком ползти по спине.

Я стояла, погруженная в вязкие, спутанные мысли, глядя на призрачный пейзаж перед собой. Лунный свет преображал всё вокруг, стирая краски дня, делая знакомые очертания таинственными и чужими. Время словно замерло, остановилось. Сколько я так простояла, сказать сложно. Минуты растягивались, сливаясь в одно тягучее мгновение.

— Арина, милая, ты чего здесь застыла? Пойдём в дом, продрогла ведь небось? — мягкий голос Ульяны вырвал меня из оцепенения. Я вздрогнула. Совершенно не слышала, как она подошла. Тётя встала рядом, заботливо кутая меня в шаль, которую, видимо, прихватила для меня из дому. — Ты сегодня какая—то сама не своя, задумчивая вся. Не заболела ли, часом? Что тебя так тревожит? Расскажи.

Мне отчаянно захотелось поделиться этим беспричинным страхом, но что я могла сказать? Решила не волновать Ульяну своими смутными предчувствиями. Всё равно облечь их в слова было невозможно, а эмоции — это просто эмоции, сегодня они есть, завтра пройдут.

— Нет—нет, Ульяна, всё в порядке, правда, — я постаралась улыбнуться — Просто задумалась немного о завтрашней поездке, о делах… Ничего серьёзного. — я чуть крепче запахнула шаль, благодарно коснувшись её руки. — Сейчас Гришу дождёмся и пойдём.

Ворон, словно только и ждал этого сигнала, плавно опустился на перила рядом со мной, коротко курлыкнул и, подойдя поближе, медленно раскрыл клюв. На холодное дерево перил легла небольшая веточка с крупными, туго налившимися почками. Тёмные, глянцевые, они обещали скорое появление первых листьев. Удивительно похоже на нашу земную сирень.

— Ой, смотри—ка! Гриша тебе подарочек принёс! — со смехом заметила Ульяна.

— Спасибо, Гриша, — я осторожно взяла веточку, ощутив пальцами её прохладную упругость, и снова повернулась к тёте. — О, кстати, о подарочках, Ульяна, скажи честно, мы точно можем себе позволить сейчас покупку личной лошади для меня? Может быть, эти деньги всё—таки лучше перенаправить на что—то более срочное? Проблем ведь ещё столько…

Ульяна на мгновение посерьёзнела, внимательно посмотрела на меня, затем мягко взяла под руку.

— Арина, не терзай себя сомнениями. Лошадь тебе нужна, это правда. И потом — она хитро улыбнулась, — у тебя ведь через месяц день рождения. Первый здесь, в твоём новом доме. Будем считать, что это мой тебе подарок. Заранее.

Я медленно кивнула, принимая её щедрое предложение и неожиданное решение. И тут же почувствовала, как внутри разливается волна радости, почти детского восторга. Моя собственная лошадь!

— Ты сейчас куда собираешься? Сразу спать? — спросила я у Ульяны чуть позже, когда мы, уже заходили обратно в тёплый дом. Гриша важно прошествовал следом. — А то, может, посидим немного в гостиной?

Тётя посмотрела на меня, мгновение подумала, и её лицо озарила улыбка:

— А давай.

Мы уютно устроились в гостиной, в глубоких, мягких креслах, которые предусмотрительно пододвинули поближе к камину. Огонь весело потрескивал, отбрасывая тёплые золотистые блики на наши лица и стены комнаты, создавая атмосферу покоя и умиротворения. Мы негромко разговаривали о пустяках, о погоде, о Грише, стараясь не касаться сложных тем и тем более завтрашней поездки.

Вдруг тишину нарушил звук быстро открывающейся двери, и к нам в комнату буквально ворвался маленький, стремительный ураганчик, который звонким, чуть запыхавшимся голосом Василины спросил:

— Мама велела спросить, не хотите ли вы чаю? — быстро оттараторила девочка.

Волосы у неё были заплетены в тугую косу ещё утром, но за день причёска порядком растрепалась. Теперь выбившиеся светлые прядки стояли забавным пушистым ореолом вокруг её разрумянившегося личика. Настоящий одуванчик на ножке!

— А что твоя мама сейчас делает? — улыбнулась я и протянула руку к ребёнку, приглашая её подойти поближе. — Я думала, ты уже давно спишь, поздно ведь.

Не раздумывая ни секунды, Василина приняла моё приглашение. Она подбежала и доверчиво остановилась рядом с моим креслом, с любопытством разглядывая языки пламени в камине.

— Мама помогает тёте Марфе собирать еду вам на завтра, в дорогу. А я им помогаю! — с нескрываемой гордостью сообщила она, выпятив грудь. — Корзинку держу! Так что с чаем? Желаете?

Её серьёзность и деловитость были так трогательны.