С улицы доносился щебет птиц — правда, несколько вялый, утомленный. Да и право слово, отчего бы ему быть лихим и разудалым, если над городом, славящимся хмуростью и дождями, все лето сияло солнце, выжигая в парках траву и доводя хворых дам до обморочных состояний?

Митя, одевшись, присел на край стула и терпеливо ждал вердикта. Он уже усвоил, что Клара Захаровна не из тех, кто тут же делится информацией. Отнюдь. Наоборот, старая ведьма сначала неспеша выкурит папиросу, пуская круги ароматного дыма, пахнущего одновременно полынью и мятой, затем примется изучать записи и лишь после этих ритуалов расскажет, что же она узнала нынче.

Стукнуло оконце. Это ведьма закрыла створку и, погасив недокуренную папиросу, повернулась к Мите. Солнечный луч скользнул по седым волосам, собранным в замысловатую прическу, отразился от броши, что у горла держала ворот блузы, и, будто смутившись своей смелости, исчез среди стеклянных колб, коих хватало в комнате.

— Давайте сегодня без недомолвок, — заявила ведьма, хмуро глядя на Мите. — Вот уже как два месяца мы всем крылом пытаемся разгадать, каким образом отвар Цветка безумия лишил вас магии. И все, к чему мы пришли, — это ноль, пустышка, нелепые догадки. С вами были проведены различные пробы, назначен комплекс упражнений, лекарственные сборы и даже экстремальные вариации.

Митя вздрогнул, вспомнив эти «вариации», особенно ту, где его выкинули сквозь зеркало прямиком с обрыва — исходя из того, что желание жить, возможно, разблокирует уснувший дар, и он сумеет спастись. Увы, не разблокировало. Хорошо хоть подстраховали и не дали разбиться насмерть, а ушибы и сотрясение подлечили тут же, магическими способами.

- Вы же согласны что мы сделали все возможное? Плюс исследование остатков колдовского растения, над этим наши маги еще работают. И тем не менее результатов, - ведьма запнулась, - положительных результатов. – добавила она, - к моему огромному сожалению нет.

Митя кивнул. А что он мог возразить? Все исследования показывали, что он здоров. Зеркальный коридор не выявлял никаких искривлений, дым от трав восходил ровным столбом над курильницей, а амулеты покачивались по заданной синусоиде, не выявляя повреждений. Если не учитывать механическую руку и шрам на лице, он был здоровее многих. Но увы — магия, отравленная Цветком безумия, исчезла, точно её и не было.

Маг поправил шейный платок, ставший вдруг душным. Весь этот разговор ему не нравился.

— К чему вы клоните, Клара Захаровна? — тихо спросил он, внутренне уже зная ответ.

— К чему? — ведьма, кажется, удивилась, но тут же, махнув рукой, пояснила: — Да к тому, что мы бессильны, Дмитрий Тихонович. Понимаете? Бессильны. Даже создать для вас вот этот протез было куда проще, чем разобраться в механизмах мозга… или души… или откуда там ещё рождается магия. Ведь у одних имеется зеркальный дар, а у других — нет. Даже у самых могущественных из нас дети зачастую обычные люди. Взять хотя бы Аделаиду Львовну — помните, я о ней говорила? Впрочем, это не совсем уместно. Главное, что вот и вы теперь — будто новорождённый. Может, к вам и вернётся сила, а может, и нет.