В последний раз Стешка поделилась, что должны прислать нового мага из Питера, но пока не сказала кого. Может, забегалась? А может, решила, что какое ему, инвалиду, дело до того, как нынче в магическом департаменте обстоят дела.

На душе сделалось погано. Ещё гаже, чем было. Присев на скамейку у входа, Митя прикрыл глаза. Ноющая боль в плече — вечный спутник — тут же отозвалась пульсацией. Без магии механическая рука работала хуже: то скрипела, то пыхтела паром. И бесконечно тянула вниз, точно камень на шее.

Митя молча потер больное место и даже через ткань сюртука заметил, как нагрелся протез.

"Надо было у Клары Захаровны капель попросить — обезболивающих", — подумал он и тут же одернул себя. "Будет, наобезболивался уже. Если бы терпел как мужик, а не охал точно кисейная барышня, то Ульяна ни за что бы не опоила его этим зельем, от которого он сперва едва не лишился рассудка, а после и вовсе потерял способность к зеркальной магии". — "Будет тебе, старому, наука", — пробормотал Митя, злясь на самого себя за мягкотелость и излишнюю доверчивость.

Решив, что боль — скорее плюс, чем минус, он резко встал и, более не сутулясь и не кривясь, вышел из лечебницы. Теперь путь его лежал в Главный департамент зеркальной магии.

Жаркий июльский полдень, похитив тени, обволакивал жаром. Яркое солнце, непривычное питерскому обывателю, размягчило камень, превратив тротуары в раскалённые плиты. Митя спешно шагал по набережной Фонтанки, механическая рука тяжело покачивалась в такт шагам.

"То-то вот и всё. Никаких более надежд. Только время, которое не то лечит, не то дарит забвение". Даже если магистрат сегодня же вынесет вердикт, совершенно неясно, как быть. Вернуться и ловить на себе горькие взгляды Стешки, Лукерьи Ильиничны и Софьи? Или уехать куда глаза глядят — хоть к тому же морю. Некстати вспомнилась Варька. Их последний разговор на болоте, когда она просила его улететь с ней далеко-далеко, спрятаться от всех. Может, чуяла что? А теперь — и нет её, да и он сам не то ни сё.

— Эй, господин, посторонитесь! — кто-то грубо толкнул его в плечо.

Митя вздрогнул, выныривая из своих мыслей, и машинально прикрыл шрам на щеке. Прохожий — плотный купец с красным лицом — уже шёл дальше, даже не оглянувшись.

Большой город. Суетливый, громкий. Митя поморщился — ему всё же безумно хотелось вернуться в Крещенск. Однако дату заседания по его делу всё время откладывали, словно нарочно изматывая потенциального преступника.

Послышался всплеск. На воде покачивались лодки — рыбаки в потрёпанных рубахах лениво забрасывали удочки. Один из них, старик с седой бородой, что-то напевал себе под нос.

Митя прищурился: от воды, густой и неподвижной в эту жару, слепило глаза, будто Фонтанка превратилась в жидкое зеркало. Как знать, может, в этот момент за ним следила приставленная к нему волшебница.

— Всюду отражения, — буркнул бывший маг, ускоряя шаг.

На Аничковом мосту толпились зеваки — какая-то барышня в лёгком летнем платье с причудливой вышивкой, размахивая кружевным зонтиком, показывала спутникам укротителей коней. "Как будто в первый раз видит", — мелькнуло у Мити. Он вспомнил, как в детстве в Крещенске заглядывал в витрину парикмахерской — там стояло единственное во всём городе венецианское зеркало, и он мог часами изучать, как меняется его отражение в зависимости от падающего света.

Как там сейчас? "Шумно", — ответил он сам себе. "Ярмарка летняя, гудит на все три месяца, гуляет народ, идут торги. Не до его проблем друзьям, да так даже лучше".

Толпа на Невском гудела, как потревоженный улей.

— Куда прете, убогие, а? Куда! — прикрикивали водители железных ходоков, тянущих фургоны с товаром. Гигантские механизмы, похожие на безголовых страусов, топали ножищами, кроша брусчатку и пугая лошадей.

— А сами что лучше? Тпру, милая, тпру, пока не задавили, твари! — огрызался извозчик в синей форменной поддёвке с железной бляхой на груди, натягивая поводья и останавливая пегую кобылу. — Чтоб вам провалиться! — в сердцах пожелал он водителям ходоков, и те не смолчали — завязалась потасовка.

Поскорее миновав спорящих, Митя приметил ещё одну ссору: тут шофёр паровика ругался с пешеходами. Каждый из них злился до красноты лиц, до хрипа в голосе.

— Что жара с людьми делает... Ну точно звери, — старушка, божий одуванчик, поравнявшись с Митей, глянула на него, вздрогнула и, осенив себя крестным знамением, тут же отвела взгляд, и поспешила дальше, будто испугавшись.

В целом Митя был с ней согласен. И насчёт своей пугающей внешности, и по поводу творящегося в столице. Одуряющая жара душила, заставляя прятаться за тёмными портьерами, и если бы не сегодняшнее обследование, а после — заседание, которое, как он надеялся, состоится, он и сам бы остался в гостинице.

— Новости! Срочные новости! Прямо посреди дня убит городовой! — мальчишка-разносчик вынырнул прямо под ноги и, буквально тыча свёрнутой газетой в лицо Мите, крикнул: — Убийца — псих!

— Даже не удивлён, — согласился зеркальщик и, обойдя газетчика, продолжил свой путь. Но из-за спины всё ещё слышались крики мальчишки, освещающие жуткие подробности о произошедшем.

Под ногами то и дело мелькали серые комочки — городские голуби, совсем обнаглевшие от жары. Один даже клюнул Митин сапог, приняв лаковый блеск за что-то съедобное.

"В Крещенске голуби другие", — почему-то подумал он. Там они держались поодаль от людей, будто знали что-то такое, чего не знали их глупые столичные собратья. Митя машинально потрогал шрам на щеке — новый жест, привычка проверять, на месте ли лицо.

Департамент вырос впереди внезапно, будто всегда стоял здесь — массивное здание из тёмно-красного кирпича с высокими окнами. Никаких иллюзий, никакой маскировки — официальное учреждение с вывеской "Министерство зеркальной магии".

У входа, под строгим взглядом часового, уже толпились чиновники. Кто-то нервно перебирал бумаги, кто-то курил, выпуская колечки дыма в неподвижный воздух. Митя поправил галстук, почувствовав, как подкладка сюртука прилипла к спине. И, кивнув часовому, шагнул через порог.

Глава 2

Глава 2

В фойе Департамента царила прохлада. Служащие коротко кивали друг другу и спешили по своим делам. Изредка тишину нарушал лёгкий перезвон, точно звук серебряного колокольчика. Это срабатывала система оповещений переходных зеркал, коих в большом зале имелось двенадцать штук. Маги, входящие или покидающие Департамент, подходили к дежурному и, представившись, ждали, пока их занесут в специальную книгу для посетителей, и лишь после отбывали по делам.

Митя посещал Департамент почти ежедневно. Несмотря на то что госпожа Лебедева уже дала показания, в которых упомянула о похищенном артефакте «Слеза Морока» и его использовании в корыстных целях бандой, орудовавшей в Крещенске, Митя всё ещё находился под подозрением. Ведь запись с Ока погибшего литератора явственно указывала на него, как и последнее дыхание, взятое у трупа.

И если первое заседание состоялось через три дня после его прибытия в Санкт-Петербург, то финальное решение магистрат всё откладывал и откладывал, будто нарочно изматывая нервы мага.

Поздоровавшись с дежурным, Митя повернул направо и направился вдоль коридора. Звук его шагов по паркету эхом разносился кругом, точно он был тут один-одинёшенек в самом сердце здания. На самом же деле за каждой дубовой дверью с массивной бронзовой ручкой размещались кабинеты, где кипела работа.

Десятки магов, ведьм и волшебниц, разных по силе и специализации, денно и нощно вели наблюдение, писали отчёты и следили за порядком не только в столице Российской империи, но и по всей стране.

Поравнявшись с кабинетом номер пять, Митя повернул ручку и зашёл внутрь. Тут же его окружил шум и гвалт. Машинистки усердно стучали по клавишам пишущих машинок, дежурные маги спорили у большой карты города, а в дальнем углу чей-то голос настойчиво требовал проверки.

— Я не поленюсь, господа, я дойду до самого императора, — возмущался неизвестный мужчина в дорогом сюртуке, сжимая пальцами трость с серебряным набалдашником. — Да-да, так и знайте, вам это с рук не сойдёт! Если вы не можете справиться со столь простой задачей, как эта, то чего ожидать, если случится более глобальное происшествие?

— Григорий Сергеевич, обещаю вам, мы всё уладим, — отвечал ему звонкий девичий голос, и Митя тут же улыбнулся. Клавдия Александровна, волшебница пятого ранга, к которой он был прикреплён, умела убеждать и успокаивать. Митя даже подозревал, что она использует для этого магию, впрочем, как именно — придумать не мог.

— Обещаете? — не сдавался посетитель. — Обещаете?!

— Обещаем, — тут же повторила Клавдия, глядя на мужчину столь пронзительно и серьёзно, что гнев его несколько поутих.

— Ну, раз так, то ладно, — нехотя согласился он. — Впрочем, ежели это лишь слова, то я тоже обещаю — дойду до императора.

— Я вас поняла. Приходите через неделю, уверена, результаты будут, — Клавдия протянула ему руку, и незнакомец чуть неуверенно пожал её в ответ, после чего поспешил удалиться, шагая столь быстро, что едва не врезался в Митю, благо тот успел отступить в сторону.

— Весело тут у вас, — поделился наблюдением маг, глядя вслед ушедшему. — Кто это был?