Настроение сделалось преотвратное. Каждый раз, посещая целителей, он надеялся на чудо. Что вот сейчас кто-то из этих опытных ведьм и колдунов — тех, что умеют и мертвого достать, если он колеблется на грани жизни и смерти, — улыбнётся и скажет: "Ну вот, Дмитрий Тихонович, ваша магия и вернулась, а вы боялись!" И он станет их благодарить и непременно первым делом сообщит Стешке по разговорному зеркальцу, чтобы она знала — всё в порядке.

Сейчас же, без магии, он мог общаться с близкими лишь по телефону. Но даже это радовало его — всё-таки они как будто ближе. Стешка пару раз забегала в гости, рассказывая, как несладко в одиночку справляться с происшествиями в Крещенске. Благо Софье дали разрешение, и, несмотря на скандал, в результате которого она, покинув отчий дом, поселилась у Мити, госпожа Вульф теперь числилась внештатным сыщиком департамента. Первый оборотень на службе императора по магической части.

В последний раз Стешка поделилась, что должны прислать нового мага из Питера, но пока не сказала кого. Может, забегалась? А может, решила, что какое ему, инвалиду, дело до того, как нынче в магическом департаменте обстоят дела.

На душе сделалось погано. Ещё гаже, чем было. Присев на скамейку у входа, Митя прикрыл глаза. Ноющая боль в плече — вечный спутник — тут же отозвалась пульсацией. Без магии механическая рука работала хуже: то скрипела, то пыхтела паром. И бесконечно тянула вниз, точно камень на шее.

Митя молча потер больное место и даже через ткань сюртука заметил, как нагрелся протез.

"Надо было у Клары Захаровны капель попросить — обезболивающих", — подумал он и тут же одернул себя. "Будет, наобезболивался уже. Если бы терпел как мужик, а не охал точно кисейная барышня, то Ульяна ни за что бы не опоила его этим зельем, от которого он сперва едва не лишился рассудка, а после и вовсе потерял способность к зеркальной магии". — "Будет тебе, старому, наука", — пробормотал Митя, злясь на самого себя за мягкотелость и излишнюю доверчивость.

Решив, что боль — скорее плюс, чем минус, он резко встал и, более не сутулясь и не кривясь, вышел из лечебницы. Теперь путь его лежал в Главный департамент зеркальной магии.

Жаркий июльский полдень, похитив тени, обволакивал жаром. Яркое солнце, непривычное питерскому обывателю, размягчило камень, превратив тротуары в раскалённые плиты. Митя спешно шагал по набережной Фонтанки, механическая рука тяжело покачивалась в такт шагам.

"То-то вот и всё. Никаких более надежд. Только время, которое не то лечит, не то дарит забвение". Даже если магистрат сегодня же вынесет вердикт, совершенно неясно, как быть. Вернуться и ловить на себе горькие взгляды Стешки, Лукерьи Ильиничны и Софьи? Или уехать куда глаза глядят — хоть к тому же морю. Некстати вспомнилась Варька. Их последний разговор на болоте, когда она просила его улететь с ней далеко-далеко, спрятаться от всех. Может, чуяла что? А теперь — и нет её, да и он сам не то ни сё.