Отскочив, тварь застывает напротив меня. Ущерба я ей не причинила, разве что нос царапнула.

— Впечатляюще, — выдыхает Чарен, появляясь рядом со мной один, без поддержки, когда я была бы рада увидеть его дядю дознавателя.

— С таким же успехом можешь заколоть булавкой медведя. — Я отправляю в тварь сразу веер рун.

Она уворачивается. Уходит на слой ниже, выныривает со спины. И всё же я ощущаю колебания эфира на миг раньше, чем она атакует, бросаю разом все руны, какие ещё горят в цепочке. Целюсь не в шкуру, а в пасть. В сказках чудовищ побеждают именно так — ударяя в самые незащищённые точки.

Тварь просто захлопывает пасть. Руны прилетают ей в морду, и снова никакого вреда. Тварь лишь чихает.

Чихает — открывает пасть.

Я воплощаю родившуюся идею раньше, чем толком осознаю. В морду твари летит новая порция рун, а в момент, когда тварь чихает, я попадаю руной разрушения.

Так тебя! Глотай!

Не знаю, что у меня получается. Тварь атакует столь стремительно, что я вообще ничего не успеваю понять. Чарен меня спасает, выдёргивает из-под удара. Мы стремительно проваливаемся.

Тварь легко догоняет.

Чарен отбрасывает её.

Нисходящий поток выкидывает нас к щиту. Я впечатываюсь спиной, вскрикиваю от неожиданности, выдыхаю, и ясность в сознание возвращается, руны отзываются, вспыхивают передо мной.

Отступать больше некуда, зато тварь не нападёт сзади…

Чарен вскидывает руку, и перед ним появляется нечто, чего я точно не ожидала увидеть: призрачный клинок с коротким, хищно изогнутым лезвием. На рукояти кинжала тревожным багрянцем наливается незнакомая мне руна, напоминающая вензель из переплетённых каллиграфом инициалов.

Как я метя в пасть, Чарен движением пальцев посылает клинок вперёд, попадает, но тварь всё равно прыгает, и Чарен закрывает меня собой.

Глава 44

Глава 44

Зрение застилает мерцающая кроваво-красная пелена. Мир вокруг словно исчезает, затопленный багрянцем, а в следующее мгновение меня закручивает мощнейший поток энергии, утаскивает в неизвестность. Я не понимаю, где глубина, а где поверхность и граница астрала, меня крутит, вертит, бросает, треплет.

Чувствую себя щепкой в бурном горном ручье.

К счастью, поток быстро слабеет, и мне удаётся зацепиться за клок тумана, затормозить. Я глотаю эфир и не могу надышаться. Дыхание сбито, пульс частит, руки дрожат от напряжения, в ушах звон.

Расслабляться опасно, с любой стороны может выпрыгнуть тварь, но я позволяю себе несколько секунд просто быть, считать вдохи и выдохи.

Взорвалась руна из рукоятки призрачного кристалла?

Ударная волна впечатляющая. Я кое-как собираю конечности, оглядываюсь.

Где Чарен? Он ведь жив?

Фырь?

Вокруг лишь редкие просветы и мохнатые клочья тумана, напоминающие грозовые тучи. Куда меня занесло — непонятно. На слоистый туман станции точно не похоже.

Я вслушиваюсь в колебания эфира, улавливаю отголоски пронёсшейся взрывной волны, свои следы и больше ничего.

У меня появился сомнительный шанс сбежать?

Но ведь ныряльщики прошлого справлялись, побеждали куда более страшных тварей!

Зло берёт… на собственную несостоятельность.

Поднявшись на ноги, я делаю несколько осторожных шагов. Кажется, я так привыкла полагаться на чутьё Фырьки, что сейчас чувствую себя слепой, и это… неприятно. Но я справлюсь. Для начала мне надо сориентироваться в пространстве. Самое простое — двигаться в любом направлении по прямой, и я выйду либо к границе астрала, либо к окружающему академию щиту.

Я наугад выбираю направление, погружаюсь.

Плотность слоёв вроде бы уменьшается, туман редеет, то есть я поднимаюсь к поверхности. И меня догоняет очень простая мысль: если хтонь-убийца напала не случайно, если хозяин направил её на нас с Чареном, то не потому ли, что Фырь почувствовала нечто, что он хочет скрыть любой ценой? Почему она рычала на Бекку, как обычно рычит на источник угрозы? На девушке… какая-нибудь магическая удавка?

Пожалуй, лучшее, что я могу сделать, — это попытаться разобраться.

Вынырнув у случайного корпуса, я почти сразу определяю, где именно оказалась, и одним прыжком через астрал добираюсь до лечебного корпуса, врываюсь. До палаты проще пройти, чем точно прыгнуть. Держась у самой границы астрала и материальной действительности, я пересекаю холл, поворачиваю в коридор и резко останавливаюсь.

Перед палатой Дор и мужчина в форме целителя — серо-бежевом костюме с белой сорочкой.

— Я беспокоюсь за Оливи, — объясняет Дор. — Когда я могу её навестить?

— Пока что мне нечего вам сказать, лорд.

— Но…

Что он тут делает? Видимо, узнал от дознавателя?

— Лорд, приходите завтра, — настойчиво советует целитель и скрывается в палате.

Дор остаётся стоять, и выглядит он каким-то настороженным.

Я прохожу мимо. Со стороны астрала двери нет и не может быть, лишь небольшое туманное уплотнение, сквозь которое я беспрепятственно делаю шаг, оказываясь в палате.

Здесь ничего не изменилось, разве что целители разошлись, с Оливи остался только один, и кокон поддерживающей магии теперь подпитывают два кристалла-накопителя, один в изголовье, а второй в изножье кровати. Глаза девушки по-прежнему закрыты, а тело кажется ватным.

Я подхожу ближе, но сделать ничего не успеваю.

Со стороны коридора раздаётся грохот, будто упало что-то тяжёлое. Целитель вытягивает шею, и, когда шум повторяется, мужчина, кинув взгляд на Оливи, выбегает посмотреть, что случилось. Я напрягаюсь и оказываюсь права: шум не случайный, в палату, воровато оглядываясь, протискивается Дор.

Он подходит к Оливи, останавливается рядом, и я невольно отодвигаюсь, хотя видеть меня Дор точно не может.

Странно как-то: разве он не понимает, что своим поступком вызовет у дознавателя подозрения? Или он пришёл сам по себе, ещё не знает, что я назвала его имя?

А вдруг он пришёл добить Оливи?!

Дор запускает руку в карман.

Я интуитивно закручиваю вокруг себя поток эфира, успеваю раньше, чем Дор вскидывает зажатый в пальцах амулет, одновременно ныряю в астрал. В меня летит струя огня, и, если бы не вихрь, я могла не увернуться. Я отскакиваю.

— Так и знал, что от тебя будут проблемы, — досадливо цыкает Дор.

— Что ты сделал с Оливи?

— С ней всё в порядке, — хмыкает он.

Амулет оказывается одноразовым, рассыпается, но Дор вынимает ещё один и не просто выпускает в меня новый шар огня, а довольно ловко направляет его потоком энергии.

Встречным потоком эфира я перехватываю шар, удерживаю его перед собой и… призываю руну сна. Отклик приходит мгновенно, магический символ появляется, и я отправляю его в Дора вместе с огненным сгустком.

И если шар он отбивает, то руну — нет. Она впечатывается ему в лоб.

— Ты… — Дор пытается сопротивляться, но оседает и засыпает. И пока кто-то со стороны не развеет руну или не закончится её действие, он не проснётся.

Я выдыхаю.

Надо срочно найти дознавателя…

— Фыречка? — совсем тихо пробую позвать я. Когда тварь атаковала нас с Чареном, Фырьки рядом уже не было. Питомица цела, я уверена. Она у меня умная, позаботиться о своей безопасности умеет.

— С-с-с… — раздаётся в ответ.

Уловив колебания эфира, я оборачиваюсь. Из светлого марева тумана выходит хтонь. Только не моя родная, а матёрая хтонь-убийца. Взрыв если и повредил ей, то незаметно. Она медлит, принюхивается, таращит на меня чёрные бусинки глаз, сыто облизывается.

Чарен?!

Хтонь приседает на задние лапы, готовясь к прыжку.

Глава 45

Глава 45

Шарахнувшись, я призываю руны, готовясь отбиваться до последнего — не ждать же безучастно, пока меня сожрут, — но хтонь резко отворачивается и принюхивается к Дору, опасливо вытягивает морду, подползает. Довольно странное поведение. Он и есть хозяин твари? Не удивлена. Подобравшись вплотную, хтонь толкает его носом, реакции, разумеется, не получает.

Моя Фырька вытащила бы меня из астрала, позвала целителей и села охранять.

Хтонь-убийца делает молниеносное движение головой вправо-влево, отпрыгивает, бросает взгляд на меня и уходит в туман.

А почему она не атакует?

То есть я, конечно, рада, что ещё поживу…

Я смотрю на Дора. На его белой рубашке начинает расползаться ярко-красное пятно. Я бросаюсь к нему, проверяю пульс, дыхание — нет. Проведя ладонью над грудью и солнечным сплетением, я отчётливо ощущаю разрывы в энергетической структуре, последние капли жизненных сил вытекают вместе с кровью и растворяются в эфире, а энергетическое ядро… попросту вырвано.

Вот и объяснение: почувствовав свободу от поводка, хтонь расправилась с тем, кто представлял для неё угрозу, расправилась так, как это и делают астральные твари, а теперь она ушла… переваривать чужеродную энергию. Я ей временно не интересна.

Кажется, теперь у меня появился настоящий шанс.

Где найти дознавателя? Хм…

Я выталкиваю тело Дора из астрала, и оно появляется на полу палаты, чуть ли не под ногами уже вернувшегося целителя. Мужчина вскрикивает, зовёт на помощь, и мне остаётся только ждать, наблюдая за воцарившейся суетой: кого-то сразу же посылают за дознавателем, один из целителей убеждается, что Дору не помочь, Оливи переводят в соседнюю палату, попутно подпитывают кокон.

— С-с-с? — В этот раз из астрала появляется Фырь. Питомица строит на мордочке виноватое выражение.

— Хорошая моя, ты знаешь, что на умильные взгляды я не поведусь? Я рада, что ты цела, лезть было бы глупо.