А теперь сжимать.

Держать.

И просто держать. Прижиматься к спине. И давить, собирая всю силу, какая есть. Захрипев, Глыба еще раз попытался стряхнуть Александра. А потом, резко остановившись, будто в голову его все-таки пришла какая-то донельзя занятная мысль, он резко запрокинул голову. Бритый затылок его впечатался в переносицу Александра, и что-то внутри нее хрустнуло, а в голове – зазвенело.

Вот только рук Александр не разжал.

Боль заставила лишь усилить захват.

Глыба же рухнул на всю спину.

Александр только выдохнул.

И руки не разжал.

Кости, кажется, затрещали… и подумалось, что если его сейчас раздавят, то это будет на редкость глупая смерть. Пожалуй, глупее, чем у отца… Главное, даже на пьяное состояние не спишешь, потому что Александр трезв.

Глыба, перевернувшись на живот, попытался подняться.

И завыл.

Глухо, совершенно по-звериному. А потом руки его подломились, и он-таки упал. Животом. Лицом. На землю… и затих.

– Твою ж… – раздался чей-то голос. – Охренеть…

– Эй, парень… отпусти…

Голоса доносились издалека. В ушах звенело… и руки надо бы разжать, но страшно, что эта туша притворяется, что…

– Отпусти. – Александра потрясли за плечо. – Слышишь? Как там тебя… ты отпусти. Сергеич, помоги, видишь, не в себе парень…

– В… – Александр выдохнул и успокоился. – В себе я. Он… точно?

– Точно, – хохотнул кто-то, подавая руку. – Ну ты даешь… дохлый-дохлый, а этого урода укатал… в жизни б на тебя не поставил…

Подняться получилось не сразу.

Руки дрожали.