– А в морду? – мрачно поинтересовался Иван, которого этот разговор начал утомлять.

– А если я тебе?

– Эй. – Сабуров появился из ниоткуда, чтобы приобнять обоих, и тут уже сдавил так, что крякнул и Мишка Найденов. – Вы чего? Драться? Девчата обидятся. Они вот готовили, собирали… а вы драться… Лучше выпейте!

И банку показал, трехлитровую, в которой плескалось что-то мутное и слабо светящееся.

– На Аленкиных травках! – похвастал Сабуров.

– Знаешь… я, пожалуй, воздержусь… – Вспомнилось вдруг, как с этих травок Бера повело. Может, конечно, не точно именно от этих, а в принципе, но ведь повело же.

– Точно… – И Мишка добавил нехорошее слово.

За что и получил затрещину от Сабурова.

– Не ругайся, – сказал тот с упреком. – И вообще, у нас тут мирно живут… так что давайте миритесь… и вот…

Откуда он взял два стакана, Иван так и не понял.

Главное, что один оказался в его руке. Второй – в Мишкиной. И оба чудесным образом наполнились тускло светящимся… чем-то.

– А оно вообще… – Тут уж и Найденов начал испытывать некоторые сомнения. – Для пития пригодно?

– Обижаешь… Давайте. На мировую… за мир во всем…

Найденов поглядел в глаза с насмешкой и руку поднял, типа он сумеет, а у Ивана духу не хватит. И… и хватило.

Самогон.

Обжигающий.

Причем так, что Найденов пополам согнулся с раскрытым ртом, из которого выкатилось облако то ли дыма, то ли воздуха, но тоже переливающегося перламутром, чтобы смешаться с таким же, которое выдохнул сам Иван.

– Это… это…

– По второй. – Сабуров налил и себе. – За знакомство… Чтоб вы знали, до чего я радый…

В голове зашумело.