Или содержимое темное? А внутри словно искорки. И танец их завораживает.

Один.

Только один.

Обещали три. А дал один. Мало играла. Выступление должно было длиться час, а она уложилась в двадцать минут. Нарушение.

Договора.

Договор не подписан. На словах. Со словами ей сложно.

– Нань? – голос брата вывел из задумчивости. – Что случилось?

– Обманул. – Аэна развернула руку, показав флакон. – Один. Обещал три. Я мало играла. Ошиблась.

– Тихо. – Брат обнял и флакон вытащил. – Это и так много… и мне не нравится…

Он сделал глубокий вдох, унимая кашель. Аэна слышала клекот внутри, в груди, будто там, меж ребер, заперли птицу.

– Мне не нравится, что ты делаешь.

– Я играю.

– Для человека, который тебе отвратителен.

– Нет. Не отвращение. Пугает.

– Пойдем в сад? – Брат протянул руку и предложил. – А давай… давай как в детстве? Сбежим?

– Куда?

Аэна осторожно коснулась восковых его пальцев, пока еще теплых.

– Какая разница? Разве в детстве об этом задумываешься?

В детстве – нет.

Но они взрослые.