Женщина огляделась по сторонам, словно проверяя, нет ли слежки, потом открыла дверь и скрылась внутри.

Усталость как рукой сняло. Я схватила экран и бросилась наверх.

— Тара!

Орчанка вскочила из-за стола так быстро, что опрокинула табурет. В руке уже блестел нож — рефлексы воина, который привык спать вполглаза.

— Что⁈ Нападение⁈

— Нет. — Я сунула ей экран. — Смотри, та женщина вернулась.

Тара уставилась на мерцающую пластину. На экране женщина шла по тёмному, узкому коридору.

— Мне нужно туда, — сказала я.

— Ты с ума сошла? — Тара схватила меня за плечо. — Ты еле на ногах стоишь! Сорен велел ничего не предпринимать без него!

— Сорен не знает, что она вернулась. Пока я буду его искать, она снова исчезнет. — Я высвободилась из её хватки. — Я не собираюсь ввязываться в драку, просто посмотрю, послежу, может, узнаю, кто она такая.

— Тогда я иду с тобой.

— А Лукас?

Тара оглянулась на мальчика, который стоял в дверях кухни с круглыми от волнения глазами.

— Я могу остаться один! — выпалил он. — Я уже большой! И механизмы меня защитят, правда же?

Словно в ответ на его слова, из темноты коридора выполз мой паук-телохранитель. Он подошёл к Лукасу и встал рядом, глядя на нас красными глазами. Следом появились ещё двое — поменьше, из тех, что разбрелись по башне после моего «знакомства» с ними.

— Видишь? — Лукас погладил паука по латунной спине. — Они присмотрят.

Тара колебалась, я видела, как борются в ней два инстинкта: защитить меня и защитить мальчика.

— Двери закрыты, — сказала я. — Башня не пускает чужаков, он в безопасности.

— Ладно, — процедила она наконец. — Но если что-то пойдёт не так, мы разворачиваемся и уходим без споров, договорились?

— Договорились.

Глава 14

Глава 14

Ночной Вингард дышал иначе, чем дневной. Исчезли толпы, растворились крики торговцев, смолк перестук копыт по мостовой. Город притих, затаился, втянул голову в каменные плечи. Редкие фонари бросали на брусчатку жёлтые пятна света, между которыми залегала густая, почти осязаемая тьма.

Мы с Тарой двигались быстро, держась в тени домов. Орчанка шла впереди, бесшумная, как рысь на охоте. Я старалась не отставать, хотя усталость никуда не делась, просто отступила куда-то на задворки сознания, вытесненная адреналином.

Богатые кварталы остались позади. Дома мельчали, жались друг к другу теснее, словно искали защиты в соседском тепле. Запахи менялись: вместо цветочных ароматов из ухоженных садов потянуло кислятиной, гнилью, человеческой нуждой. Окраина, здесь жили те, кого столица предпочитала не замечать.

Знакомый поворот, знакомый переулок и вот он, тот самый дом, покосившийся набок, будто пьяный мужик после трактира. Заколоченные окна, провалившаяся крыша, крыльцо, на котором доски прогнили насквозь.

Тара подняла руку, и мы замерли у угла соседнего здания.

— Тихо, — одними губами произнесла она. — Слушай.

Я прислушалась. Ничего, только ветер шуршит мусором в переулке да где-то далеко лает собака.

— Чисто, — кивнула Тара и двинулась к двери.

Та поддалась легко, даже не скрипнув. Внутри пахло сыростью, мышами и застарелой пылью. Лунный свет, пробивавшийся сквозь щели в досках, рисовал на полу косые полосы. Пустая комната, обломки мебели в углу, паутина, свисающая с потолка лохмотьями.

Сорен не ошибся. Дом был мёртв, давно и безнадёжно мёртв, но женщина входила сюда, я видела на экране. Значит…

Тара вдруг напряглась, как гончая, почуявшая след.

— Там, — она мотнула головой в сторону окна, выходившего во двор.

Я подкралась ближе, прижалась к стене, осторожно выглянула.

Тень мелькнула и пропала за углом дома, потом ещё одна.

— Задняя дверь, — шепнула Тара.

Мы прошли через комнату, огибая провалы в полу, где доски сгнили полностью. В дальней стене обнаружился проём, когда-то бывший дверью. За ним открылся узкий коридор, а в конце его, тусклая полоска света из щели.

Тара толкнула дверь.

Двор оказался неожиданно большим, спрятанным между задними стенами нескольких домов. Заросший бурьяном, заваленный каким-то хламом, он был почти невидим с улицы. Идеальное место для тайной встречи пяти-шести человек, которые стояли полукругом и смотрели на нас. В руках у них было оружие. Не мечи, не ножи, механизмы. Латунные трубки, сложные конструкции из шестерёнок и пружин. Техномаги.

— Стоять, — произнёс женский голос, и вскоре его обладательница вышла из тени. Та самая, с худым лицом и глубоко посаженными глазами. В её руке поблёскивал многоствольный механизм, направленный мне в грудь.

— Руки, — велела она. — Медленно, чтобы я видела.

Я подняла руки, Тара зарычала что-то на орочьем, но тоже подчинилась.

— Зачем вы следите за нашей башней? — сказала я как можно спокойнее.

— Мы следили за тобой с того дня, как ты появилась в городе. — Она чуть склонила голову набок. — И до сих пор не решили…

— Что не решили?

— Кто ты. Предательница, которая продала своих ради тёплого места под крылом Инквизиции? Или жертва, которую используют втёмную?

— Я не предательница.

— Это все говорят.

— Я не работаю на Совет.

— Сорен Пепельный, — продолжила женщина. — Главный инквизитор, тот, кто сжёг больше наших, чем кто-либо за последние полвека. Ты думаешь от твой защитник?

— Он изменился.

— Люди не меняются.

— Меняются. — Я опустила руки, и хотя стволы дёрнулись в мою сторону, я не остановилась. — Он видел, как мои механизмы спасают жизни. Он понял, что мы не враги, мы можем быть полезны друг другу.

— Полезны, — повторила Элара с горечью. — Мы всего лишь инструменты, так было и будет всегда.

— Пока да, но всё изменится.

Долгое молчание повисло над двором, ветер шевелил бурьян, гнал по земле сухие листья, где-то скрипела незакреплённая ставня.

— Мечтательница, совет скорее уничтожит, чем признает нас равными.

— Люди… — возможно. — Мы должны доказать людям, что мы не зло, что наши механизмы на благо. Мы должны объединиться и…

— Прежде чем решать что-то, — прервала меня, — мне нужно поговорить с остальными.

— С остальными?

— Ты думаешь, мы здесь одни? — Женщина усмехнулась, и в этой усмешке мелькнуло что-то похожее на гордость. — Нас много, девочка. Мы выжили, несмотря ни на что, выжили.

— Сколько?

— Достаточно. — Она спрятала оружие под плащ. — Идём, покажу… меня зовут Элара.

Она двинулась к дальней стене двора, где в зарослях бузины пряталась узкая калитка. Остальные техномаги расступились, пропуская нас.

Тара схватила меня за локоть.

— Мей, — прошипела она. — Это может быть ловушка.

— Знаю.

— И ты всё равно пойдёшь?

Я посмотрела на Элару, которая ждала у калитки. На техномагов вокруг, которые смотрели на меня кто с недоверием, кто с усмешкой. На механизмы в их руках, грубоватые, но рабочие.

— Пойду.

Тара выругалась на орочьем, но не отпустила мой локоть.

— Тогда я с тобой.

Следующий час превратился в бесконечное петляние по ночному городу. Элара, вела нас переулками, проходными дворами, через чьи-то огороды и заброшенные склады. Мы ныряли в подворотни, перелезали через заборы, один раз пробирались по крыше сарая, балансируя на прогнивших досках. Она проверяла слежку, это было очевидно. Останавливалась, прислушивалась, иногда посылала кого-то из своих назад, проверить, чисто ли.

Город спал или делал вид, что спит, подглядывая за нами сквозь щели в ставнях.

Я потеряла счёт поворотам. Запомнить дорогу не было никакой возможности, всё сливалось в однообразную череду тёмных углов, вонючих канав, покосившихся заборов. Усталость, которую я держала на расстоянии, начала подбираться ближе, ноги гудели, а перед глазами плыло.

— Долго ещё? — буркнула Тара.

— Почти пришли, — ответила Элара, не оборачиваясь.

Окраина сменилась совсем уж трущобами, домами, которые, казалось, держались только на честном слове и въевшейся в стены плесени. Потом трущобы кончились, и мы вышли на пустырь. За ним темнел силуэт большого строения, то ли бывшего амбара, то ли заброшенной фабрики.

Элара остановилась у неприметной двери в боковой стене.

— Здесь, — сказала она и постучала, три коротких удара, пауза, два длинных. Дверь открылась.

Подвал оказался огромным.

Сводчатый потолок терялся в темноте, подпираемый толстыми каменными колоннами. Когда-то здесь, наверное, хранили зерно или вино, теперь здесь прятались люди.

Я замерла на пороге, не веря своим глазам. Их было много. Два десятка, может, чуть меньше. Мужчины, женщины, старики, молодёжь. Они сидели на тюфяках и ящиках, стояли у стен, негромко переговаривались в углах. При нашем появлении все замолчали, и десятки глаз уставились на меня.

— Это она? — спросил кто-то из темноты.

— Она, — подтвердила Элара.

Шёпот пробежал по подвалу, как рябь по воде. Я уловила обрывки:

— … та самая, что с инквизитором…

— … говорят, Совет её приручил…

— … молодая совсем, что она может…

— Тихо, — Элара подняла руку, и шёпот смолк. — Дайте ей сказать.

Все смотрели на меня. Ждали.

Я шагнула вперёд. Горло пересохло, ладони вспотели, но голос, когда я заговорила, прозвучал твёрже, чем я ожидала.

— Меня зовут Мей. Я техномаг. Мой отец был техномагом.

Пауза, я обвела взглядом лица, освещённые тусклым светом нескольких свечей.

— Я знаю, что вы обо мне думаете. Что я продалась Совету, что работаю на тех, кто веками нас истреблял, что предала своих ради тёплого места.

Кто-то в толпе хмыкнул. Я продолжила:

— Это не так. Я не выбирала эту жизнь. Совет узнал обо мне, когда я спасла город от наводнения. У меня не было выбора, кроме как согласиться на их условия.