— Однако навий ирод этот запрет нарушил, — зло прохрипела Инга.

— Ещё не нарушил, — возразила ей собеседница. — Запрет будет нарушен, когда царь лично ступит во владения людей. Сейчас в ваш мир просочились лишь его шпионы вместе с небольшой толикой силы. Кощей много веков пользуется этой лазейкой, выпуская свою чернь в мир людей в моменты пробуждения силы у юных ведьм, когда магия не стабильна. Но сам за минувшие столетия не нарушил запрет ни разу.

— Может быть и в этот раз не нарушит... — неуверенно начала Инга, но была остановлена отрицательным покачиванием головы.

— Он просто не может не нарушить. Как я уже сказала, Таня необычная ведьма, её магия влечёт подобно запретному плоду. Вы ничего не сможете сделать, Инга. Но в ваших силах создать для Тани поддержку в определённый момент.

— Погоди, ты же не хочешь сказать, что моя внучка сможет…

— Если ты про то, что Таня сможет противостоять Кощею, то мой ответ — нет. Одна она точно не справится. Но в нужный час рядом с ней будем мы. Стоит Навьему царю ступить на землю людскую, его будет ждать встреча со старыми «друзьями».

— Мне не нравится сама мысль, что моя внучка будет вынуждена встать против древнего зла даже с поддержкой других древних созданий, — с некой обречённостью призналась пожилая ведьма.

— К сожалению, лишь она сможет встать рядом с нами и быть нашим проводником в вашем мире. А теперь ступай обратно, Инга. И не переживай по поводу другой девочки, на плече которой поселилась навья тварь. Она не умрёт. У судьбы на неё свои планы. Когда всё начнётся, мы призовём всех участников. Будьте готовы.

К своему стыду, Инга Степановна в начале даже не поняла, что речь идёт о Марине, ведь все её мысли были заполнены тревогой о единственной внучке и той бедой, что зависла над их головами. А когда дошло…

С ней не прощались. Просто в один миг реальность перевернулась, и она оказалась недалеко от своего дома в тени деревьев так, чтобы никто не увидел чудесное появление пожилой женщины из ниоткуда. Так ей дали понять, что время вышло и разговор закончен.

У неё было много имён. Имя, данное при рождении, ласковое сокращение, которым нарёк её возлюбленный, уважительно-почтительное обращение, выбранное малыми духами, грубые прозвища, данные злыми людьми и недругами…

Баба Яга, праматерь ведьм, хранительница границы…

Для юных ведьм она была Антониной Никаноровной, но её истинное имя знали лишь единицы.

Рыжеволосая колдунья с тяжёлым вздохом поднялась на ноги, всматриваясь в даль, словно ища одобрения у тех, кто слишком редко навещал своих детей. Волна лёгкого беспокойства коснулась её сознания, и ведьме даже не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, что её верный спутник вышел к ней из тёплых стен дома.

— Ты ведь всё слышал, Боря?

Сознания вновь коснулось беспокойство вперемешку с лёгким волнением и небольшой, почти незначительной долей стыда.

Её губы тронула улыбка. Едва заметная, почти не ощутимая.

— Мы идём навестить старых друзей, Боря. Готовься.

С этими словами самая известная ведьма человечества вернулась в своё маленькое убежище на границе миров, которое находилось вне времени и пространства…

Чёрный кот с некой ленцой последовал за своей хозяйкой, надеясь выпросить что-нибудь вполне вкусное, дабы подкрепиться перед трудной дорогой. И никто не увидел, как отдалилась от стены его тень совсем не похожая на кошачью и как расправились длинные крылья этой самой тени.

Тем временем где-то разразилась громом древняя сила, чёрная как смоль, пахнущая гарью и пеплом. Хозяин Нави копил свою магию, чтобы впервые за много веков нарушить древнюю клятву, когда-то данную богам.

Глава 20

Глава 20

Руднёвка — типичный коттеджный посёлок для состоятельных и влиятельных «господ». Каждый дом словно картинка с просторов интернета, а прилегающие к ним территории — пустые, коротко стриженные газоны с редкими вкраплениями цветов.

Руднёвка обнесена высокими воротами, за которыми, казалось, царила совсем незнакомая роскошная жизнь, охраняемая серьёзным мужиком на пропускном пункте.

Когда-то парни из деревни, в разгар нелепого противостояния между «деревенскими» и «мажорами», решили пробраться на территорию «врага». Чтобы преодолеть высокий забор, использовали одно из деревьев, высаженное вдоль ограды. Надо ли говорить, что ничего у них не получилось? Каким-то образом, в самый ответственный момент, из ниоткуда — по словам ребят — возник охранник, который ещё пару минут назад был на своём рабочем месте, на кпп, и никак не мог оказаться с противоположной от главного входа стороны.

Почему-то эта история вызвала лёгкую улыбку в тот момент, когда мы преодолевали ворота, а охранник, стоящий рядом со своим постом и выкуривающий сигарету, вежливо кивнул Яру.

— Игнат, отец никуда не отлучался?

— Все на месте, Ярослав Дмитриевич. И начальник, и гости.

— Очень хорошо.

— Твой отец должен был куда-то уехать? — уточнила я, стоило нам отойти от поста подальше.

Яр весело хмыкнул, но всё же ответил:

— Вожак соседней стаи, Пётр Голованов, как и мой отец, довольно крупный бизнесмен, поэтому эти двое частенько пропадают у отца на работе. Обсуждают совместные проекты, нахваливают свою деятельность…

— Я слышу в твоём голосе недовольство, — осторожно заметила я.

— Скорее непонимание, — поморщился Яр, — Я не лезу в дела отца, но и не одобряю некоторые вещи. Например, открытое лицемерие, которым мой родитель грешит. Он пытается быть радушным хозяином, однако при этом его бесят чужаки на нашей территории.

— Звучит не слишком хорошо.

— Это мягко сказано, Тань. Но отец — вожак и его решения закон. В мои обязанности, как его сына, входит контроль и наблюдение за молодняком, который прибыл к нам вместе с Головановым.

— Молодняк? — не поняла я.

— Наши с тобой ровесники, Танюш, — пояснили мне с лёгкой улыбкой. — Молодняк — это оборотни-подростки, у которых кровь активно бурлит, а в голове гуляет ветер.

Я намеренно долго посмотрела на Покровского, а потом выдала:

— По тебе и не скажешь, что у тебя ветер в голове.

— Я сын вожака. Ты не понимаешь этого, но поверь, я с детства отличаюсь от других своих ровесников. С меня всегда больше требовали в плане контроля эмоций, достижений и прочего. Поэтому отец так разозлился год назад, когда я в порыве ярости чуть не оторвал Никитосу голову.

— Это было вполне заслужено, — буркнула я, припоминая все гадкие слова, сказанные Стрельниковым за последние годы.

Покровский вдруг немного замедлил шаг, чуть сильнее сжал мою ладонь в своей, а после пристально посмотрел прямо в глаза.

— В тебе говорит обида, но поверь — нет ничего ценнее жизни. В тот день я мог убить Стрельникова, разорвать на куски. Всего-навсего за его детские шуточки.

— Я всё ещё не могу привыкнуть, что мы говорим всерьёз о таких вещах, — честно призналась я, сглатывая дурное послевкусие собственных мыслей. — Убийства, смерть… Всего несколько недель назад они, как и магия, были лишь в фильмах, да в сериалах.

— Прости, Танюш, здесь мне обрадовать тебя нечем. К сожалению, теперь это твоя реальность. И в свете того, что в Зелёной Волши появились навьи твари, готовься к чему-то более ужасному.

— Твои слова пугают…

— Говорю как есть. Все очень встревожены происходящим.

Мы проходили мимо домов. Красивых, стильных и совершенно однотипных. Под ногами стелилась идеальная дорога, без единого изъяна. Но было одно «но» во всей этой идиллии…

— Почему так тихо?

Дома, участки… Руднёвка выглядела безлюдно. Да и за всё время нашей дороги мы не встретили никого, не считая охранника на посту.

— Сегодня небольшой праздник, — объяснил Покровский, сразу поняв причину моего беспокойства. — Женщины и дети сидят по домам и готовятся, кто-то из ребят уехал в город за продуктами.

— Что за праздник? — не поняла я, мысленно перебирая все события августа и не находя… ничего.

— Простая дань традициям, — пожал плечами Яр. — У нас принято по-особенному отмечать все фазы луны. Сегодня полнолуние, Танюш.

— Вау, — удивлённо выдохнула я, переваривая информацию. — И что намечается? Классическое завывание на полную луну, вы поддаётесь всяким безумствам?

— Даже спрашивать не буду, в каких сериалах ты видела нечто подобное!

— Почти в каждом произведении кинематографа, где есть оборотни, упоминается ваша зависимость от лунного цикла, — ничуть не смущаясь, призналась я.

— Нет, Танюш, у нас всё гораздо проще — шашлыки, танцы, выпивка.

— К этому нужно как-то по-особенному готовиться? — недоумённо переспросила, осматривая такие же безлюдные улицы.

— К любому празднику нужно готовиться, — ответили мне, а потом всё же пояснили: — Ты сама всё поймёшь чуть позже.

Я поверила на слово, не став больше задавать вопросы. Всё моё внимание привлекала обстановка. То тут, то там можно было увидеть дорогие машины. Чаще всего они стояли на прилегающих участках, у кого-то были припаркованы возле высоких ограждений…

Здесь было так мало деревьев и кустов. Не было привычной для меня суеты, которая царила в Зелёной Волши, хотя в последнее время даже наша оживлённая деревенька выглядела заброшенной. Большинство, конечно, как и моя мама, день ото дня работали в городе, возвращаясь вечерами, но те, благодаря кому обычно с раннего утра кипела жизнь, в последнее время не часто выходят на улицу. Бабушка рассказала, что из-за резкой смены погодных условий у кого-то из соседей погибла большая часть урожая, кто-то не справился со своей метеочувствительностью и до сих пор отлёживается дома — совсем не удивительно после снега в августе!