Бабуля в это время как раз вытаскивала очередной противень с булочками из духовки.

— Не болтай лишнего, Танюш, — цыкнули на меня, перекладывая свои творения на отдельную тарелку. — Лучше сделай себе кофе или чаю, а разговор наш и правда будет серьёзным. Вижу у тебя много вопросов после этой ночи.

Конечно же, она была в курсе всего. Я в этом даже не сомневалась, просто ещё раз подивилась, как много раньше не знала о собственной бабушке.

Юрий Игнатьевич занимался домашними цветами, выделив под это дело место возле окна. И пусть по лицу добродушного домового сложно было что-то сказать из-за его густых седых волос, которые закрывали всё, включая глаза, мне казалось, что у него прекрасное настроение.

Даже заваривая крепкий кофе, мне чудилось, что добрый дух домашнего очага что-то весело напевает себе под нос, но бабушкино ворчание на излишне подпечённые верхушки её кулинарных изделий мешало расслышать точнее.

После первого глотка кофе во мне возродилась способность мыслить, после ещё нескольких глотков я и вовсе была готова приступить к допросу.

— Что вчера было?

— А ты сама-то не помнишь? — удивлённо спросила меня ба.

— В том-то и дело, что помню…

От этих воспоминаний вопросов было ещё больше.

Бабушка тяжело вздохнула, опустилась на стул, поглядывая на духовку, куда буквально пару секунд назад поставила ещё один противень…

— Ба, не тяни, пожалуйста, — попросила её я. — Мне ещё к Маринке идти.

— Так она же болеет, — удивилась она, нахмурив брови. — Может, стоит подождать пока она выздоровеет?

Опять тяжёлый вздох. Теперь уже мой.

— Не получится, — призналась я. — Она обиделась, а это решается лишь при встрече. Тем более она говорит, что её простуда почти прошла.

Даже мне последняя фраза показалась неуверенной, но бабушка только головой покачала — знала, что спорить с такими решениями бесполезно.

— Значит, как придёшь от Хромовых, выпьешь мой отвар от простуды. А то, что случилось вчера… Так сила твоя проснулась, Тань. Я ведь говорила, что этот день вот-вот настанет.

— Я помню, — кивнула в знак согласия, крепко сжимая кружку с кофе в ладонях. — Вот только ты не упомянула о языческих плясках вокруг костра с Бабой Ягой и какими-то ведьмами.

— О таком не говорят, внученька. Для каждой ведьмы ритуал пробуждения силы — священен. В ночь, когда сила закипает в крови юной ведьмы, Антонина Никаноровна, как хранительница границы между мирами, страж времени и памяти, призывает к себе новую сестру, дабы духи-предков поприветствовали её. Девушки, которых ты видела, наши предки, жившие некогда на этой земле. Их души когда-то ушли за грань и лишь в ночь посвящения новой ведьмы возвращаются в этот мир.

Мелкая дрожь пробежала по телу, словно колкий ветерок по коже прошёлся. Значит, всё-таки духи. Я угадала, но от жуткого чувства это меня не уберегло.

Пляски с мертвецами. Я словно в ужастик загремела, хотя ощущение холодного и липкого страха от неправильности происходящего накрыло только сейчас. Ночью меня мало заботило с кем именно танцую в хороводе. Наоборот, я чувствовала всю правильность происходящего, магия буквально горела в моих венах, сквозила в воздухе.

Наверное, это похоже на опьянение, и, хотя я никогда не пила крепких спиртных напитков, кроме дозволенных двух глотков шампанского в Новогоднюю ночь, думаю, не ошибусь в этом суждении. Только вместо алкоголя было волшебство. Мы были пьяны от него и это было правильно, словно так и должно было быть.

Но где-то там ещё жила обычная девочка семнадцати лет, в чьём хрупком и простом мире мёртвые должны оставаться мёртвыми.

«Ты больше не простая школьница или деревенская девочка», — шепнул внутренний голос. И с этим я тоже была согласна.

— Значит, пляски у костра и странные песни на древнем языке — это посвящение. Тогда почему я всё ещё не чувствую ту безграничную силу, о которой мне только ленивый не поведал?

Я столько всего слышала о своей силе, о том, как от её пробуждения меняется природа и погодные условия сходят с ума. Но сегодня, очнувшись после сна, ничего нового в себе не почувствовала. Была только ломающая боль во всём теле.

— Ты не чувствуешь, потому что этой ночью приняла её, — терпеливо пояснила бабушка. — Теперь она в твоей крови, часть твоего организма, как руки и ноги. Только ты не видишь свою магию, но, поверь, если сосредоточишься — обязательно поймёшь, как сильно изменилась.

Опять загадки. Тяжело вздохнула, признавая свою беспомощность перед этой ситуацией. Казалось бы, что тайн больше не должно быть, и теперь новый мир стал понятен, но… вот я снова осталась в недоумении. Ответы бабушки больше похожи на загадки, разгадывать которые очень трудно.

Вопросов меньше не стало, но я предпочла оставить их на следующий раз. Нужно было сходить к Марине. Извиниться.

— Ба, я сбегаю к Хромовым, — объявила я, вставая со своего места. — Помирюсь с Маринкой.

— А как же булочки? Они же как раз остыли…

— Когда вернусь попробую, — ответила ей, выходя из кухни. — Может и аппетит нагуляю…

Поднявшись на второй этаж, сразу бросилась к гардеробу. За окном ничего сказочным образом не поменялось. Наверное, я не так поняла бабушкину фразу о моём влиянии на погоду. Мне почему-то казалось, что летнее тепло обязательно вернётся, когда сила пробудится, но, очевидно, всё не так просто.

Приведя себя в порядок, надела первый попавшийся спортивный костюм тёмно-синего цвета и отправилась в убогую сырость, царившую за стенами дома.

Пока я шла к дому лучшей подруги, прокручивала в голове бабушкины слова.

Что должно было измениться?

Мир не стал переливаться разными цветами, ветер был таким же неприветливым, как и вчера. Я старалась вспомнить свои ночные ощущения, когда природа чувствовалась совершенно иначе, но волшебство развеялось с рассветом и всё вернулось на свои места. Если бы не всё, что уже произошло со мной, я бы подумала, что это был очередной красочный сон.

Дом Хромовых стоял через пять домов от нашего. Небольшой, уютный, такой же знакомый с детства, как собственный. Он стоял в окружении яблонь, каждую из которых мы, будучи детьми, покоряли как вершину самой высокой горы в мире. Для нас эти деревья были словно гиганты.

Всё было таким же, как и обычно. На первый взгляд.

Но стоило мне подойти к нему чуть ближе и что-то заставило меня замереть на месте. До калитки оставалось всего ничего, но я словно на стену наткнулась. Невидимую. Её не было видно, как ту, что поставила бабушка вокруг Водянки, дабы защитить всех от зла, обитающего на озере, однако я чувствовала уплотнение воздуха.

Сделала несколько шагов, мысленно молясь, чтобы это оказалось всего лишь глупой паранойей. Вот только стало ещё хуже. Колючие мурашки покрыли кожу. Казалось, что стало ещё холоднее, и тёплый костюм никак не спасал ситуацию.

«Это только твоё воображение», — пыталась убедить себя я.

Зловещая тревога засела в сердце как тогда, когда мы с бабушкой ступили на земли вокруг озера. Только здесь все чувства казались сильнее. Липкий страх пробежался по спине, вызывая новую дрожь в теле.

Я была безумна. Это же всего лишь Маринкин дом. Я знаю его также хорошо, как и свой. Каждый сантиметр их участка, каждое дерево и куст… Так почему в моей голове эти бредни?

Тряхнула волосами, отгоняя больные мысли, и быстрым шагом добралась до дома. Вероятно, со стороны кому-то могло показаться, что я бегом ворвалась на участок и также почти добежала до входной двери. На моё счастье свидетелей у этой картины не было.

Нажав на дверной звонок и дожидаясь пока мне откроют, постоянно оглядывалась, словно ожидала погони или чего-то ещё. Но всё было тихо, мирно. В соседних огородах было пусто, но это и неудивительно, ведь время обеда…

Эти мысли улетучились стоило двери распахнуться.

Я нацепила улыбку на лицо, надеясь, что вышло вполне естественно, а вовсе не зашуганно, но стоило мне увидеть на пороге Маринку, как уголки губ сами собой опустились.

Не знаю каким чудом я не закричала, не побежала прочь. Вероятно, за последние две недели слишком многое поменялось в моём восприятии мира.

Водяной, Леший, Домовой… Пожалуй, встречу с ними можно назвать приятной в отличие от этой.

Я даже глаза на несколько мгновений зажмурила, но, открыв их, обнаружила всё ту же картину.

Моя лучшая подруга стояла на пороге своего дома в лёгкой светлой пижаме, состоящей из топа с сердечками и длинными штанами с таким же принтом. Её каштановые волосы были растрёпаны, а под серыми глазами залегли тёмные круги, будто эту ночь она, как и я, провела где-то вне дома. Но не её внешний вид напугал меня до дрожи в коленях.

Дело в том, что на плече моей подружки восседала большая чёрная птица. Она была бы похожа на ворона, если бы не две головы с длинными тёмными клювами, чуть загнутыми вперёд. Одна из голов при виде меня открыла свой рот, словно собиралась издать какой-то звук, однако я ничего не услышала, лишь почувствовала лютый мороз, охладивший кожу. Сердце сжалось при виде острых зубов этой твари, а четыре красных глаза продолжали наблюдать за мной.

Лучше бы это было лишь моё больное воображение…

Глава 17

Глава 17

Птица всё также восседала на своём месте, хотя я несколько раз протёрла глаза.

Марина при виде моего ошалевшего лица и округлившихся глаз удивлённо приподняла брови.