Ранее
В мире, где магическая сущность струится из самой ткани реальности и проявляется в людях как уникальные способности, называемые
Но Фиа хранит смертельно опасный секрет: редкий и ужасающий фокус, позволяющий ей манипулировать сознанием. Когда эта сила вырывается наружу в почти фатальной стычке с сестрами из Знати Бекой и Джордан Фэрбенкс, она привлекает внимание Генерала Ларика Эшфорда — военного гения, чей загадочный фокус позволяет читать и предугадывать действия любого человека… кроме Фии. Заинтригованный ее непредсказуемостью, он предлагает жесткий выбор: вступить в его элитный отряд Стражи Основы под названием «Яд» или быть казненной за совершенное преступление.
Несмотря на ненависть к той самой Страже, что уничтожила ее родину, Фиа соглашается, отчаянно желая обуздать свои смертоносные способности. Ларик устраивает шокирующую конфронтацию, приведя к ней Стража, убившего ее друзей. Это становится спусковым крючком: сила Фии вспыхивает, и она узнает, что ее фокус зарождается в позвоночнике, проявляясь как полупрозрачная энергетическая сеть, которую ей предстоит научиться контролировать. Она щадит жизнь этого человека. Но не Ларик.
Погружаясь в сложную паутину отношений внутри Стражи и сближаясь с бойцами команды «Я», Фиа сталкивается с открытой враждебностью лейтенанта Нариссы, чьи романтические чувства к Ларику подпитывают ненависть к Рифтборн. Тем временем возникает серьезная угроза: на Запад Сидхе начинают нападать теневые существа — Рейфы. Эти твари, появляющиеся из разрыва между мирами, убивают, вырывая воздух из легких своих жертв, и, по всей видимости, стремятся завладеть запасами арканита — мощного магического кристалла.
Мир Фии становится еще сложнее из-за натянутых отношений с Ма, чей брат-близнец был искалечен Стражей, а также разговоров о сиротском прошлом с друзьями детства Эроном и Жакелиной. Во время несанкционированной вечеринки столкновение с Бэйлором Солеем вскрывает пугающую истину: Фиа способна не только атаковать разум, но и полностью его контролировать. Это вызывает одновременно благоговейный страх и подозрение, и Генералу Эшфорду приходится заминать инцидент. Оста устраивается на работу в поместье Солей, и девушки больше не живут вместе, но их дружба остается крепкой: Оста продолжает поддерживать Фию в службе Страже, а Фиа по-прежнему оберегает Осту.
Пережив жестокую симуляцию атаки Рейфов, Фиа и остальные рекруты завершают обучение и приносят финальные кровавые клятвы. Но когда приходит весть о разрушительном нападении Рейфов в Штормшире, унесшем шестьдесят жизней, Фиа принимает опасное решение нарушить клятву, чтобы предупредить Ма. Та признается, что создала «дыхательные тоники», способные противостоять удушающим атакам Рейфов.
Сопровождая Ларика в западную крепость Эмераал, Фиа ощущает нарастающее напряжение и притяжение между ними. Все выливается в интимную близость после жаркого конфликта на званом вечере. Ее способности продолжают эволюционировать: Фиа обнаруживает, что может проникать в чужие сны, случайно становясь свидетелем эротического сна Ларика, а также переживает пророческие видения надвигающейся атаки Рейфов, которые поначалу игнорируют.
Во время торжественного бала в Эмераале, когда Рейфы совершают предсказанное нападение, Фиа проявляет беспрецедентную власть над тьмой и тенью силами, ранее приписываемыми исключительно врагу. Захваченная Рейфами, называющими себя Умбрами, Фиа оказывается в Рейвенфелле, в мире Умбратии, куда ее уносят по небу крылатые существа, похожие на лошадей. Там воин с золотыми глазами по имени Эфир открывает ей шокирующую правду: все, что она знала о своей истории, — ложь. Рейфы вовсе не безмозглые чудовища, а воины, сражающиеся против эксплуатации их мира королевством Сидхе. И это еще не все. Фиа узнает эти золотые глаза: именно они преследовали ее в кошмарах весь последний год.
Заключенная в Рейвенфелле, Фиа пытается использовать свои способности контроля разума против Эфира, но понимает, что ее сила на него не действует. Между ними возникает необъяснимая энергетическая связь, намекающая на нечто куда более глубокое. Когда в ее радужках проступают тени, Фиа вынуждена столкнуться с возможностью того, что она Умбра, владычица тьмы, и поставить под сомнение все, во что она верила: себя, свой мир и войну, которую никогда по-настоящему не понимала.
Пролог

Я всегда чувствовала себя в безопасности в тени.
До Стражи я цеплялась за нее, прячась в ее вуалевых объятиях. Тогда мне почти не приходило в голову, какова цена такой жизни, но теперь ясно: это было удушающее существование, словно цветок, бережно спрессованный между страницами книги. Сохранившийся, но застылый. Подвластный прихотям тех, кто осмелится заглянуть внутрь.
Ты никогда по-настоящему не знаешь, чего тебе не хватает, пока это не становится очевидным случайно или по воле судьбы. В моем случае — по принуждению.
Ларик почти силой вырвал меня из глубин, швырнув мои расплющенные лепестки в воду. Но не в тихий пруд, который просто возвращает к жизни. Нет, он бросил меня в бушующую воронку, в поток, созданный для преобразования. В такой, что срывает старые слои, размывает привычные очертания и вытачивает нечто новое.
Что-то, что может существовать на свету.
Однако, к моему удивлению, это было вовсе не уничтожение, которого я всегда боялась.
Это было откровение.
Быть увиденной, по-настоящему увиденной, — это не смерть. Это искра жизни, которой я никогда не знала. Любовь, которой я никогда не хотела. Она наполнила меня силой, которая из темноты всегда казалась проклятием. Под волнами я научилась смотреть ей в лицо.
Так, шаг за шагом, я отказалась от того, что прежде считала опорой. Тьма осталась в прошлом, и я отвернулась от теней, выбрав свет.
И никогда не думала, что тени вернутся за мной.
Глава 1

Кто-то постучал.
Я не сдвинулась с места у окна, головой опираясь на холодные железные прутья, что держали меня взаперти среди облаков. Зловещее ощущение пустоты опустилось в живот, повторяя туман, который окутывал башню, где я теперь находилась.
Крошечные извивающиеся улицы были размыты с такой высоты, еще больше скрытые густым бесконечным туманом, висящим в воздухе. Туманом, который, казалось, никогда не рассеивался. Только приглушенные лучи затменного солнца прорывались сквозь мглу, наполняя комнату тусклым светом. Мою тюрьму с резными стенами из обсидиана.
Зрение заволокло дымкой, пока я пыталась сосредоточиться, и вдруг мое отражение уставилось на меня из стекла. Черные чернила закручивались в уголках глаз и тянулись к ониксовым зрачкам, но так и не соприкасались с ними. Избегать зеркал стало моей главной задачей. Я не могла смотреть на это. Не могла смотреть на себя. Я позволяла себе лишь редкие, украдкой брошенные взгляды в полупрозрачное стекло окна. И даже тогда — всего на секунду.
Владычица теней.
Эти слова не покидали мои мысли ни на мгновение с тех пор, как золотоглазый солдат выплюнул их мне в лицо, а это было несколько дней назад.
Четыре… пять, может быть?
Я сбилась со счета.
Время суток, казалось, не менялось с того мгновения, как я здесь оказалась.
— Я принесла еду, — донесся из коридора раздраженный женский голос, приглушенный массивной дверью.
— Надеюсь, ты прилично одета! Я вхожу! — добавила она прежде, чем по комнате разнесся скрежет заржавевшего замка. — Эфир занят… Ну конечно же, он занят. Так что я подумала, почему бы мне не прийти самой?
Дверь со скрипом открылась.
Я напряглась, схватив кинжал с подоконника и быстро пристроив его у бедра, прежде чем обернуться к новой гостье. Узнавание вспыхнуло мгновенно: стройная фигура той самой женщины с бала в Эмераале. Ее мягкий голос совсем не вязался с прежним образом. Тогда она казалась окутанной тайной, с вороном на плече. Безупречный цвет лица того вечера исчез, теперь палитра макияжа лишь подчеркивала тени под глазами, а не скрывала их. Темные волосы были заколоты множеством бусин-шпилек, которые тихо звенели при каждом шаге. На ней была форма, похожая на ту, что носил Эфир, но с другими причудливыми, почти сказочными узорами на коже.
Глаза ее засияли, стоило меня заметить, будто она наткнулась на давнюю подругу.
— О, ты проснулась! Отлично. Я принесла тебе поесть! — она чуть приподняла поднос, словно демонстрируя трофей, и с размахом поставила его на кровать. — Это всего лишь рис. Не самое захватывающее блюдо, знаю.
Я ничего не сказала, наблюдая за ней, оценивая ее поведение. Опасной она не казалась, но ее нарочито непринужденный тон действовал на нервы. Желудок свело от голода, пока я прикидывала варианты.