По приказу Харухи команда с рёвом перебралась на вражеский корабль. Мы с Коидзуми ограничились стрельбой из мушкетов, да и Харухи кое-как смогли удержать на борту нашего судна.

Рукопашная битва постепенно стала складываться не в нашу пользу.

Приблизившись, два других вражеских корабля зажали и протаранили «Золотое руно», и к нам на борт забрались вооружённые саблями испанские морские пехотинцы.

Мы отчаянно отбивались и даже чуть не потопили один вражеский корабль, так что справлялись мы на удивление неплохо. Но наше доблестное сопротивление оказалось тщетным, и неигровых товарищей, с которыми мы делили еду и кров, враги бросали в воду, разили пулями и рубили саблями. Надеюсь, в следующий раз беднягам достанутся более роли второго плана в более мирной обстановке.

Вражеские пушки сбили бизань-мачту «Золотого руна», что и решило исход битвы. Спастись бегством мы больше не могли.

Но тут Нагато показала, на что способна: она подняла свой лук и начала стрелять огненными стрелами по вражеским парусам. Неважно, откуда она его достала; пока испанцы пытались затушить пламя, нам удалось от них оторваться.

Каким-то чудом порыв ветра подхватил нас, и наш полуразбитый корабль понёсся к горизонту, как разогнавшийся конькобежец.

С тех пор прошло много времени.

Теперь мы снова лежали в дрейфе.

Второй раз после охоты на акул мы застряли в открытом море.

Настоящий смертельный удар в той битве был нанесён по нашему рулю. Теперь лишь ветер решал, куда мы направляемся, вот только он стих сразу после того, как наша команда оказалась вне опасности, и нам оставалось качаться на волнах.

Неигровые матросы растворились, словно дым, а без них не было ни шума, ни суеты в кают-компании. Мы были практически на корабле-призраке.

Харухи решила вздремнуть в капитанской каюте. Нагато и Асахины-сан нигде не было видно — наверное, были заняты чтением древних книг и приготовлением чая в кают-компании.

Так что мы с Коидзуми остались на палубе одни. Просто лежали и смотрели в небо.

И вот тут у меня появилось ощущение, что из головы что-то вылетело.

— Вот только что?

Я был уверен, что перед боем с фальшивыми испанскими торговцами у нас был какой-то серьёзный разговор.

— И у меня тоже есть ощущение, — сказал Коидзуми, — что между тем, как мы взошли на борт этого корабля, и последней битвой мы обсуждали нечто жизненно важное. Мне это явно не чудится, но я упорно не могу вспомнить, о чём именно шла речь.

Наш разум иногда играет с нами такие шутки. Имена людей или слова, которые мы точно знаем, застревают на кончике языка. Как английские слова, которые ты точно уже встречал, но не можешь вспомнить, что́ они означают. А потом перевод сам собой всплывает в памяти, когда этого уже не ждёшь. Есть такое.

— Ладно, рано или поздно мы вспомним.

Отбросив эту мысль, я перевернулся — и обнаружил, что в кармане моих брюк что-то есть. Я сел и вытащил этот предмет. Им оказалась смятая бумажка.

— Что это?...

Я расправил её и увидел текст на английском языке.

Коидзуми сел и посмотрел на неё:

— Страница из книги, которую читала Нагато. О, это ведь Библия... Если это Библия короля Якова[36], то она не совсем соответствует текущему историческому периоду. Но это явно отрывок из Книги Иова.

Страница была вырвана в спешке, и Нагато каким-то фокусом поместила её ко мне в карман. Присмотревшись, я заметил, что одна фраза была будто по линейке подчёркнута идеально прямой линией. Никаких других пометок на странице не было.

remember me[37]

remember me[37]

Даже я мог понять, что это значит: «Вспомни меня». Но что имелось в виду?...

— Едва ли здесь могут быть разные интерпретации. Она хочет, чтобы мы её вспомнили...

Забыть про Нагато невозможно.

Голова Коидзуми встрепенулась:

— Нет, подожди. Я припоминаю, как Нагато читала эту книгу, раскрыв её у себя на коленях, сидя у мачты. — Он постучал пальцем по лбу. — А мы были рядом и ловили рыбу...

В этот момент у меня в голове зажужжало, будто начала перематываться видеокассета. Потом была нажата кнопка «стоп» и началось воспроизведение: я сдался, мы позвали Нагато, она закрыла книгу и подошла к нам — всё это отображалось в замедленном темпе.

— Теперь я вспомнил. — Я сжал в кулаке исписанный витиеватым шрифтом листок. — Мы говорили о том, что́ из себя представляет этот мир, и чем являемся мы в нём. Пока нас не прервали испанские корабли.

Коидзуми вздохнул.

— Ну да... Мы говорили о том, что нас квантовали. Теперь и я вспоминаю. Остаётся предположить, что нашей памятью манипулируют.

Но не слишком эффективно. Намеренно или нет, но наше сознание всё ещё принадлежит нам.

Если у меня оставался разум, то у Нагато тем более. Харухи и Асахина-сан, похоже, полностью влились в свои роли. Ну и пусть — мне крайне не хотелось сейчас ставить Харухи перед фактами. Может быть, те, кто за всем этим стоят, как раз и рассчитывают, что мы так поступим.

Лучше пока подождать и ещё раз всё обсудить с Нагато и Коидзуми.

— А где Нагато?

Когда мы поднялись на ноги, то обнаружили, что «Золотое Руно» потихоньку затягивало в туман. Скорее даже не в туман, а подобие опустившегося на море белёсого облака. Коидзуми стоял рядом со мной, но я уже не мог различить его лица.

Опять. Было похоже на ту сцену перехода между охотой на акул и прибытием этого корабля.

Мир вот-вот сменится. Какая сцена ждёт нас впереди? Я крепче сжал клочок бумаги, поклявшись, что больше не буду забывать самого себя.

С юта я услышал, как открылась и закрылась дверь.

Из тумана появились три фигуры, объятые слабым свечением.

Они шли сквозь белёсую мглу: Харухи, и по бокам — Асахина-сан и Нагато.

Их одеяния служили доказательством того, что мы перешли в иной мир.

— Ничего, мы уже почти добрались, — сказала Харухи, как только мы смогли различить её лицо. Её улыбка была ещё более самодовольной, чем обычно.

На них были хитоны, что ли? Такие белые одежды, которые носят персонажи, связанные с Древней Грецией. Ткань на фигуре была элегантно подобрана, превращаясь в подобие длинного платья. Но ни одна из девушек сейчас не казалась простой смертной.

Не только вокруг Харухи, но и Нагато с Асахиной-сан сияла видимая аура.

Будь у них крылья и нимбы, я бы принял их за ангелов, но раз их нет, то оставалось предположить лишь одно.

Перед нами богини. В буквальном смысле слова.

Харухи глазела на меня сверху вниз; Асахина-сан, поахивая, разглядывала свой доисторический наряд; а Нагато стояла прямо и неподвижно. Мне же вдруг дико захотелось преклонить колени.

Хоть я всё понимал, моё сознание видело в них спустившихся с небес богинь, чьё божественное величие требовало распростереться перед ними ниц.

— Надо же, — пробормотал Коидзуми, качая головой. Думаю, он боролся с тем же наваждением.

Особенно трудно было смотреть на Асахину-сан. Казалось, что если переусердствовать, у меня выпадут глаза. Я отбросил благоговейный порыв и перевёл взгляд на Нагато.

— ............

Наши взгляды встретились. Миниатюрная богиня чуть кивнула. Её глаза сохраняли обычное спокойствие.

«Remember me», — повторял я про себя, словно мантру. Я не мог позволить течению этого аномального мира поглотить себя. В моей руке всё ещё была страница из Библии. Я не верю в единобожие, но всё же она давала мне какую-то поддержку.

Туман, который обволок нас, был развеян лёгким ветерком, и наше зрение вновь прояснилось.

Небо стало даже слишком синим. Внизу снова расстилалось море. По небу проплывали клочки облаков.

Меня чуть клонило назад: корабль набирал скорость.

Я вдруг понял, что вместо мачт и парусов галеона были уже другие. С бортов я услышал, как чем-то длинным ударяли по воде.

Заглянув за борт, я увидел столько вёсел, что мне сразу расхотелось их пересчитывать. Отработанными движениями они толкали судно вперёд.

— Это трирема, — заявил Коидзуми.

То есть мы в Древней Греции? Или в Риме?

— Наша одежда скорее римская.

Одеяние успело смениться на белую ткань, похожую на тогу. Как будто он вышел из толпы сенаторов с картины «Смерть Цезаря». Ну и я тоже.

«Золотое Руно» преобразилось из разбитого галеона в новенькую трирему и на полной скорости мчалось к видневшейся на горизонте земле.

Её туманный контур становился всё более различимым, и когда мы приблизились к берегу, перед нами предстали массивные каменные стены города-крепости.

— Троя, — пробормотала Нагато.

Ага. Теперь, по крайней мере, понятно, где мы и какие роли были отведены девушкам. Остаётся узнать, что́ нам надо делать. Преодолевая первобытный страх, я прислушался к своему подсознанию. Ничто в нём не говорило мне, что я Парис. Вот и славно.

Сюжет настолько сильно отклонился от первоначального, что исправить его не оставалось никаких шансов. Что случилось со спасением похищенной пары? Эту миссию отменили?

Никаких причалов на берегу не было.

Трирема мягко уткнулась в песок, а затем чуть накренилась набок.

Харухи протянула мне объятую свечением руку.

Я внимательно наблюдал, гадая, к чему бы это.

— Не стой как статуя, — моя реакция её позабавила. — Веди меня.

Я рефлекторно взял её за руку, и левый борт преобразовался в лестницу, которая вела на песчаный берег. По моей спине скатилась холодная капля пота. Вряд ли бороздившие Эгейское море древние корабли умели так трансформироваться, но, может, здесь это служило доказательством божественного вмешательства.