Бэрримор? Ну, надо же! Нарочно не придумаешь. Тогда он просто обязан быть именно дворецким!

— Его светлости еще нет дома, мисс Коннорс! — ответил тот с печальным видом.

Нет дома? Ночью? Ох, неужели, мне изменяет еще и этот муж? Ну, это уж было бы как-то слишком.

Глава 3

Глава 3

— О! — многозначительно протянула и мисс Коннорс.

Но, разумеется, комментировать ничего не стала. Просто взяла Сенди за руку и повела девочку к дверям. Та безропотно подчинилась. Теперь, когда мышонок был в безопасности, она совершенно успокоилась, и на губах ее была улыбка.

Когда они вышли из комнаты, Бэрримор взял канделябр со стола и, наконец, отнес кочергу к стоявшей в углу изразцовой печи.

— Вам что-нибудь нужно, ваша светлость? — спросил он, почтительно поклонившись.

— Нет, благодарю вас, — я покачала головой. — Разве что только свечи.

Ночь была лунной, и в той спальне, в которой я оказалась, было можно различить предметы интерьера. Но сейчас я собиралась заняться тем, для чего такого света оказалось бы явно мало.

— Разумеется, ваша светлость, — он ничуть не удивился такой просьбе.

Он проводил меня до моей комнаты и вручил канделябр. Порог самой комнаты он не переступил. Должно быть, правила приличия это запрещали.

Я вошла внутрь, и когда шаги дворецкого затихли в конце коридора, уже более внимательно осмотрела помещение. Это была типичная комната благородной дамы, какие обычно и показывают в стилизованных фильмах — большая кровать с высокой мягкой периной и множеством подушечек самых разных размеров, красивое резное трюмо со множеством ящичков и оттоманка у другой стены.

Интерьер был выдержан в бело-голубых тонах. Стены обиты тканью в мелкий цветочек. Тяжелые шторы с серебристыми галунами на окнах. И мягкий ковер во всю комнату.

Милая спальня богатой знатной дамы. Но эта комната вряд ли могла дать мне ответ на вопрос, где именно я оказалась. И всё-таки я подошла к трюмо. Если я и не узнаю сейчас своего имени, то, по крайней мере, пойму, как я теперь выгляжу.

Я посмотрела на себя в зеркало. Леди Алиса (кажется, так меня называли слуги?) была несомненно красива. Среднего роста, с хорошей фигурой, с копной волос медного цвета, с голубыми глазами и приятными чертами лица она наверняка пленила немало мужских сердец.

И я удовлетворенно кивнула своему отражению. А потом поставила на трюмо подсвечник и стала выдвигать деревянные ящички.

В одном из них оказались баночки с кремами, пудра, пуховки. В другом — ленты и шпильки. В третьем, самом большом — бархатные коробочки с драгоценностями. Да-да, золотые и серебряные украшения лежали не в сейфе и не в запертом ящике, а просто в выдвижном ящике трюмо.

Некоторые гарнитуры были очень красивы — в свете свечей рубины, изумруды и бриллианты переливались так ярко, что я довольно долго не могла решиться снова их убрать.

Всё это было очень интересно, но совершенно ничего не говорило о личности той дамы, в тело которой я попала. Разве что только то, что она была не лишена хорошего вкуса. А мне хотелось бы знать хотя бы свое имя в этом мире. И титул. И кем является тут мой муж. И почему этого самого мужа ночью не было дома.

Хотя последний факт, признаться, весьма радовал меня. Куда больше бы я испугалась, если бы очнулась тут в одной с ним кровати. Но, похоже, у супругов были разные спальни, потому что в этой комнате я не обнаружила ни единого следа мужского присутствия.

Я снова взяла в руки подсвечник и вышла в коридор. Наверняка в этом доме был какой-то кабинет, в котором хранились документы. Мне совсем не помешало бы с ними ознакомиться. Вот только как его найти?

От идеи просто открывать все двери подряд я поначалу отказалась. Я не знала, сколько человек живут в этом доме. Что, если помимо меня, моего супруга (я содрогнулась при одной только мысли о нём) и маленькой Сенди, в доме полным-полно родственников и гостей? Хорошо же я буду выглядеть, если ворвусь в чужую, особенно мужскую спальню!

Поэтому я просто прошлась по коридору, надеясь, что какие-то двери будут открытыми.

Я не боялась, что кто-то сделает мне замечание, что я разгуливаю по дому по ночам. Я же, кажется, здесь хозяйка. И я не виновата, что меня разбудили посреди ночи, и я больше не смогла заснуть.

И даже если меня обнаружат в кабинете хозяина, то что в этом такого? Муж не пришел ночевать, я скучала и беспокоилась. И просто пришла туда, где каждый предмет был связан именно с ним.

Двери некоторых комнат действительно были открыты. Сначала я увидела что-то, весьма похожее на столовую — овальный стол посредине и стулья с высокими спинками вокруг него. Висевшая под потолком люстра была с тремя рядами хрустальных подвесок. Рядом находилась буфетная, в которой стояли шкафы с фарфоровой посудой и серебряными приборами, а на столике лежали красивые подносы из светлого металла и накрахмаленные скатерти и салфетки. Разумеется, самой кухни поблизости не было — хозяева наверняка не хотели, чтобы их самих и их гостей раздражали запахи готовящейся еды.

А вот потом уже я попала и в кабинет.

Он оказался угловым помещением, и окна — высокие и красивые — были в двух стенах. Массивный стол был сделан из светлого дерева и украшен ажурной резьбой. В углу стоял узкий книжный шкаф.

Но мое внимание привлекла газета, что лежала на столе. Я поставила канделябр и взяла ее в руки. И вздрогнула. На первой же странице я увидела свою фотографию. Нет, это был не портрет. Я и какой-то мужчина были изображены почти в полный рост.

И хотя снимок был недостаточно четкий (похоже, что искусство фотографии тут еще не достигло привычных нам высот), я сразу себя узнала. Вернее, не себя, а ту даму, которую сейчас мне нужно было изображать.

А подпись под снимком гласила: «Лорд и леди Ларкинс от комментариев отказались».

Леди Ларкинс! Алиса Ларкинс! Вот как меня звали сейчас.

Глава 4

Глава 4

Я взглядом заскользила по строчкам, пытаясь понять, по какому поводу газета опубликовала статью о Ларкинсах аж на первой странице.

«Еще на прошлой неделе наша газета выразила обеспокоенность теми слухами, что дошли до нас с фабрики игрушек лорда Ларкинса. Мы получили информацию о том, что несмотря на все меры, что его светлость предпринимал для спасения своего семейного дела, улучшить финансовое положение предприятия так и не удалось, и теперь кредиторы готовы перейти к решительным действиям и обратиться в суд для взыскания долгов.

Подтверждением этим слухам стали и полученные десятками рабочих уведомления об увольнении, которое, судя по всему, будет носить массовый характер.

За разъяснениями мы обратились к самому лорду Ларкинсу, однако и он, и его супруга отказались комментировать ситуацию. А ведь деятельность фабрики оказывает влияние на весь наш город, и ее возможное закрытие (а такой вариант развития событий, похоже, не исключает и сам ее хозяин) приведет к тому, что на улице окажется значительная часть трудоспособного населения Таунбриджа».

Газета называлась «Вестник Таунбриджа» и имела тираж в пятьсот экземпляров. Значит, тот город, в котором я сейчас находилась, был Таунбридж. Это название мне ни о чём не говорило.

Я просмотрела и другие страницы. Там были статья об открытии городской бесплатной библиотеки-читальни на улице Больших каштанов, обращение градоначальника, сделанное по случаю десятилетия его вступления в эту должность, и репортаж с бала у баронессы Дюплесси. А всю последнюю страницу занимали частные объявления.

Никакой другой полезной информации в газете не было. Но и того, что я прочла, было достаточно для того, чтобы начать беспокоиться.

Я ничего не знала и об этом мире в целом и об этом месте в частности. И одно дело быть богатой леди, живущей в красивом доме и имеющей нескольких слуг, готовых выполнить любой ее каприз, а также мужа, который всё это оплачивает. И совсем другое — женой разорившегося аристократа.

И если у меня не будет средств к существованию, то чем я смогу здесь их заработать? Боюсь, то, что я знала и умела в своем мире, здесь будет востребовано мало. На всех снимках газеты в качестве транспортных средств были только конные экипажи. Здесь еще не было ни автомобилей, ни, разумеется, телефона и интернета.

Наверняка в доме можно было найти и другие номера городской газеты. Но в кабинете на видных местах их не было. Нужно будет спросить об этом Бэрримора.

Я подошла к книжному шкафе и пробежала взглядом по корешкам стоявших в нём книг. Там были несколько юридических сборников, какая-то техническая литература, сборники стихов. И ни единой книги по истории или географии, а именно это сейчас интересовало меня особенно.

Возможно, в доме была отдельная библиотека. А если нет, то мне следует посетить ту самую, публичную, на улице Больших каштанов, про которую я только что прочитала.

Даже если леди Ларкинс была не особенно умна и не оканчивала никаких школ и университетов, какие-то базовые знания в основных областях у нее всё-таки должны были быть. И если я буду проявлять полную безграмотность, то это покажется странным.

Теперь мне уже самой хотелось, чтобы лорд Ларкинс как можно скорее вернулся домой. Я должна была узнать о делах фабрики из первых уст.

Уже одно ее название — фабрика игрушек — было мне интересно. Что именно там производят? Кукол? Деревянных солдатиков? Погремушки?