И почему дела фабрики пришли в столь плачевное состояние?

Я оглядела кабинет. Вся мебель здесь была статусной и дорогой. Да и весь дом, как мне показалось, выглядел достаточно солидно. И у леди Ларкин было много украшений, каждое из которых наверняка стоило больших денег.

Может быть, газета ошиблась, и на самом деле не было никаких причин для беспокойства? Но что-то мне подсказывало, что такие причины были. И прежде всего, меня насторожило то, что «лорд и леди Ларкинс от комментариев отказались». Если бы дела на фабрике шли хорошо, то им достаточно было бы сказать журналистам несколько фраз, которые развеяли бы все слухи.

Я подошла к одному из окон и раздвинула шторы. За окном шел снег — белый пушистый, — и укутанный им сад, что окружал дом, казался особенно сказочным.

— Желаете что-нибудь, ваша светлость? — раздавшийся от порога голос дворецкого заставил меня подпрыгнуть.

Сначала я хотела отказаться, но пустой желудок протестующе заурчал, и я выдохнула:

— Да, пожалуй, я бы что-нибудь съела.

Эта просьба ничуть не показалась Бэрримору странной. Он лишь уточнил, куда подать завтрак — сюда, в кабинет, или в столовую.

Да, пожалуй, что это был уже завтрак. Поднимающееся от горизонта солнце уже покрасило в розовый цвет верхушки деревьев.

Я выбрала столовую, потому что не знала, как отнесется лорд Ларкинс к тому, что я стала бы есть в его кабинете. А изначально портить свои отношения с человеком, с которым я еще даже знакома не была, было бы глупо.

Дворецкий ненадолго исчез, но когда я уже предвкушала утреннюю трапезу, то появился снова и вовсе не для того, чтобы сообщить мне, что стол накрыт.

— Миледи, карета его светлости подъехала ко крыльцу!

Я сама же этого хотела, но сейчас, когда встреча с лордом Ларкинсом была уже так близка, меня охватило сильное волнение.

— Благодарю вас, Бэрримор. Передайте его светлости, что я буду ждать его здесь.

В этой комнате не было зеркала, и я просто пригладила волосы и поправила полы халата. Самой себе я не хотела признаваться, что мне стало страшно. Каким окажется тот человек, что был здесь моим мужем?

— Доброе утро, Алиса! С какой стати вы поднялись в такую рань?

Глава 5

Глава 5

Лорд Ларкинс был красив — светлые волосы, серые глаза, небрежная щетина на щеках, которая, как ни странно, лишь подчеркивала его аристократичность. На нем были темный камзол, такого же цвета жилетка, а поверх белоснежной рубашки был повязан темный шейный платок.

Во взгляде его плескалась усталость. И мне показалось, что он сильно удивился, застав меня здесь.

Сначала я даже испугалась, подумав, что, может быть, именно он узнал во мне чужого человека. Вернее, не узнал во мне свою жену. Но нет, он направился ко мне с самым миролюбивым видом.

Я уже приготовилась к тому, что он поцелует меня в щеку, а то и — о, ужас! — и в губы, но он ограничился тем, что поднес к своим губам мою правую руку.

— Надеюсь, не я был причиной того, что вы проснулись так рано? — спросил он.

Я не ответила. Разумеется, не потому, что на него сердилась, как наверняка сердилась бы его настоящая жена. Мне не было до его ночных похождений никакого дела. Я просто не знала, как с ним разговаривать. Боялась сказать что-то не то и не так, что заставит его присмотреться ко мне повнимательней.

— Я знаю, вы волновались, — он истолковал мое молчание по-своему, — но я никак не мог ожидать, что наш разговор с лордом Теккереем затянется до утра. Вернее, сначала я никак не мог приступить к этому разговору, потому что у его светлости были гости, которые разошлись только после полуночи. Вы же понимаете, что такие темы не поднимают при посторонних.

Почему-то я сразу почувствовала, что он говорил правду и по крайней мере эту ночь провел не у любовницы. В его голосе звучала усталость, и он вовсе не пытался отвести от меня взгляд.

На пороге появился дворецкий и торжественно возвестил, что завтрак подан.

— Я совсем не хочу есть, Алиса, но, пожалуй, всё-таки составлю вам компанию. Нам нужно поговорить.

Мы прошли в ту самую комнату, которую ранее я определила как столовую. Посуда стояла только в центре овального стола, и мы с лордом сели по разные его стороны друг против друга.

Я по-прежнему хотела есть и потому рассматривала стоявшую на столе еду с большим интересом. В глубокой столовой тарелке была каша (и я сразу вспомнила классическое «Овсянка, сэр» и улыбнулась). Но, к счастью, на завтрак была подана не только она, но еще и паштет, и сыр, и явно только-только испеченные булочки с корицей.

Но и от каши я не отказалась. И пока лорд Ларкинс с задумчивым видом пил воду из хрустального стакана, я отправляла в рот одну ложку за другой.

Я не имела представления о том, какой аппетит прежде был у леди Ларкинс, но даже если бы я знала, что она клевала как птичка, сейчас я не смогла бы поступить точно так же — чувство голода было слишком сильно. В конце концов это можно списать на волнение.

— Так что же сказал лорд Теккерей? — разобравшись с кашей и бутербродом с нежным паштетом я всё-таки решила проявить интерес к делам мужа, тем более что они беспокоили и меня саму.

— Он не готов нас поддержать, — лицо лорда исказилось отчаянием. — Я пытался убедить его, что город только выиграет, если фабрика продолжит свое существование. Но его светлость заявил мне, что он не намерен в это вмешиваться, потому что герцог Шекли — слишком важная персона, чтобы он решился ему противостоять.

Мысленно я несколько раз повторяла каждое имя, которое слышала. Я понятия не имела, о ком он говорил, но не могла этого показать.

— Я напомнил ему, что герцог Шекли — не из тех людей, кто станет заботиться о процветании Таунбриджа. Ему нет никакого дела ни до несчастных рабочих, которые лишатся средств к существованию, ни до городского бюджета, который потеряет значительную часть налоговых поступлений. Он думает только о собственной выгоде. И если это позволит ему получить прибыль, он просто снесет нашу фабрику и отдаст эту землю в аренду фермерам.

— О, это ужасно! — я посчитала нужным хоть как-то на это отреагировать.

Лорд кивнул с самым серьезным видом.

— Именно это я и старался объяснить Теккерею. Кому как не нашему градоначальнику надлежит позаботиться о нуждах Таунбриджа? Но он остался глух к моим словам. Хотя он прекрасно понимает, что если мы не сможем заплатить герцогу, то пострадаем не только мы, но и весь город.

Из всего сказанного я поняла, что наша фабрика (быстро же я стала считать ее нашей!) действительно на грани банкротства, а некий герцог Шекли — это тот человек, который, кажется, пытается у нас ее отнять.

— И что мы можем сделать, дорогой?

Я не знала, как обращалась к супругу настоящая Алиса, но подумала, что слово «дорогой» является вполне универсальным.

— Мы? — вдруг удивился лорд. — О, дорогая, простите! Мне не следовало рассказывать вам всё это. Вам вовсе не следует забивать вашу прелестную головку столь серьезными мыслями.

Я сжала ручку чайной чашки с такой силой, что едва не отломила ее. Неужели Ларкинс в самом деле думал, что женский ум не в состоянии понять столь элементарных вещей? Мне даже захотелось задать этот вопрос вслух. Но я сдержала свой порыв. И спросила другое:

— Велик ли наш долг перед Шекли? Может быть, мы смогли бы продать что-то из наших драгоценностей?

Такой вариант казался мне вполне подходящим. Леди Ларкинс вполне могла ограничиться одним комплектом украшений вместо десятка тех, что я видела в ее спальне.

Но сам мой вопрос привел лорда в ужас.

— Как вы можете так говорить, Алиса? — воскликнул он. — Продать фамильные драгоценности — это всё равно, что продать самих себя. А Ларкинсы не продаются!

Глава 6

Глава 6

Прозвучало это очень красиво и гордо. И мне показалось, что его слова еще давали фабрике надежду. Если бы всё было именно так, как писали в газете, то ему было бы уже не до пафосных фраз. Тогда он готов был бы пойти на что угодно, лишь бы спасти семейный бизнес.

— А герцог Шекли? — я попыталась вернуть лорда к интересующей меня теме.

Нет, это всё-таки было ужасно странно — не знать, как зовут собственного мужа. Он называл меня по имени, а я не могла ответить ему тем же. Нелепая ситуация. А ведь, помимо мужа, у леди Ларкинс были и другие родственники, и знакомые. Как вообще я буду с ними общаться?

— Алиса, я уже сказал, что тебе совершенно не обязательно об этом думать, — мягко ответил он. — Это не женское дело. У вас есть муж, чтобы решать подобные вопросы.

От его слов веяло мужским шовинизмом, но я почему-то совсем не обиделась. Мне даже показалось это чрезвычайно приятным — знать, что есть мужчина, на которого я могу опереться. К тому же, для здешнего общества такой подход наверняка был совершенно нормальным — женщины здесь были хранительницами домашнего очага. Так мог ли лорд Ларкинс сказать мне что-то другое?

И я решила, что вполне могу позволить себе побыть просто женщиной. Оставалось лишь надеяться, что его светлость не потребует от меня в ближайшее время исполнения супружеских обязанностей — вот к этому я точно пока не была готова. И хотя сам лорд отнюдь не вызывал у меня неприязни, для подобных отношений нужно было как минимум получше его узнать.

— Простите, дорогая, но я, пожалуй, вас оставлю. Мне нужно хоть немного поспать, — он поднялся из-за стола, чуть поклонился мне и вышел из комнаты.