Он был трехэтажным (если считать отдельным этажом то пространство под крышей, которое было явно жилым), с круглыми башенками и высокой крышей, с большими террасами на первом и втором этажах и милыми балкончиками на третьем. Многоскатная крыша была покрыта черепицей и оснащена слуховыми окнами — дормерами, а окна на всех трех этажах были высокими и полукруглыми сверху. Справой стороны находился двухэтажный флигель.

Особняк произвел на меня весьма приятное впечатление, и я порадовалась тому, что оказалась именно здесь, а не в какой-нибудь трущобе.

Глава 8

Глава 8

Ко крыльцу подъехала карета, и я с любопытством уставилась на изображенный на ее дверце герб — меч и ореховая ветвь на синем щите. Должно быть, это был фамильный герб лорда Ларкинса.

Лакей распахнул дверцу, но я решила дождаться Сенди, стоя на крыльце. Девочка вышла из дома через пару минут, но не одна, а в сопровождении мисс Коннорс. Малышка была одета в голубую шапочку и такого же цвета пальто, отороченные белым мехом. А на ее гувернантке были фетровая шляпа и темное пальто.

— Благодарю вас, мисс Коннорс, — сказала я, — но я попросила бы вас остаться дома. На сегодняшнюю прогулку я собиралась поехать вдвоем с Сенди.

Девочка подняла голову и посмотрела на меня с удивлением, к которому примешивалась настороженность. А мисс Коннорс обиженно поджала и без того тонкие губы.

— Не думаю, что вам понравится такая прогулка, миледи, — вздохнула она. — Мисс Сенди непоседлива и станет вам мешать.

— Ничего, — улыбнулась я, — мы отправляемся в город ненадолго, и как только Сенди устанет, мы вернемся домой.

Девочка поднялась в экипаж вслед за мной и села на лавку рядом. В окно я видела, как оставшаяся на крыльце гувернантка неодобрительно покачивала головой.

Я не знала, почему она назвала Сенди непоседливой — всю нашу поездку девочка сидела на лавке почти неподвижно, словно боясь пошевелиться. И пока мы ехали до центра города, она не произнесла ни слова.

Да я и сама не начинала разговор — мне было слишком любопытно, что происходило за окнами нашего экипажа. Про Таунбридж, в котором я так странно оказалась, я почти ничего не знала и теперь разглядывала его улицы и площади с тем нетерпеливым интересом, который мы ощущаем, оказавшись в незнакомых местах.

Город показался мне почти сказочным — красивые, преимущественно двухэтажные дома, фасады которых были окрашены в приятные нежные цвета, вымощенные булыжниками улицы, занесенные снегом фонтаны.

Перед выездом кучер спросил меня, куда мы изволим поехать, а когда я растерялась, сам же предположил: «Должно быть, на Рыночную площадь, миледи? Там уже вовсю развернулись палатки». Я не стала спорить, и теперь экипаж остановился в самом начале улицы, что выходила на большую площадь, где и в самом деле было многолюдно.

Судя по всему, здесь уже открылась праздничная ярмарка, и всё открытое пространство между стоявшими по кругу зданиями было занято торговыми рядами. Этих рядов было так много, что я внимательно огляделась, стараясь запомнить, где именно нас будет дожидаться экипаж.

Мы стояли возле магазина, в большой витрине которого были выставлены перчатки, шарфы, дамские сумочки. Я подняла голову и увидела вывеску «Галантерея мистера Симмонса». Ну что же, это был неплохой ориентир.

Чтобы Сенди не потерялась, я взяла ее за руку.

— Что ты хочешь тут посмотреть? — спросила я. — Может быть, игрушки? Или сладости?

— Не знаю, миледи, — тихо ответила она.

Я решила начать со сладостей. Может быть, если в руках девочки окажется вкусный шоколад или красивый леденец, она повеселеет?

Но сладости еще нужно было найти. Сначала же мы оказались в ряду, где продавали ткани и кружева. Продавцы, стараясь привлечь внимание покупателей, на все лады расхваливали свои товары. И к моему удивлению, названия многих тканей были мне совершенно незнакомы. Гродетур, глазет, муар, поплин, тафта — чего здесь только не было?

А поскольку я и сама когда-то плела кружева, я с удовольствием остановилась у одного прилавка, на котором были разложены самые разные его виды. Здесь были кружевные скатерти и наволочки, а также кружевные ленты, предназначенные для отделки одежды. И техника исполнения тоже была весьма разнообразной. Простое кружево, сделанное крючком деревенской мастерицы, соседствовало тут с самой тонкой игольной работой.

В следующем ряду было много всего съестного — мяса, рыбы, разносолов. В одной из палаток была установлена маленькая печурка, на которой хозяин жарил нанизанные на шампуры колбаски. И аромат тут стоял такой, что хоть я и не была голодна, мне вдруг захотелось есть. Но на мне была светлая шубка, а на Сенди — нарядное пальто, и я побоялась испортить одежду жиром, что так и капал с этих колбасок.

Мы с девочкой ускорили шаг и вскоре оказались в третьем ряду. Здесь продавались игрушки и праздничные украшения. Здесь были явно дорогие куклы с фарфоровыми личиками, деревянные лошадки-качалки, санки, коробки с деревянными солдатиками и яркие серебристые шары.

Я внимательно смотрела на Сенди, пытаясь понять, что именно ей может понравиться. Но, как ни странно, она прошла по этому ряду совсем равнодушно.

А вот перед тем, как свернуть в следующий ряд, мы ненадолго остановились. Потому что на площадь пришел фонарщик. Я никогда прежде не видела, как зажигали уличные фонари, а потому наблюдала за этим процессом с большим любопытством.

Фонарщик приставил лестницу к фонарному столбу, поднялся по ней, открыл дверцу фонаря, очистил щеткой почерневшее стекло, залил в стеклянную камеру какую-то жидкость — с такого расстояния трудно было сказать, было ли это масло, спирт или керосин. Потом зажег фитиль от маленького переносного фонаря. Для местных жителей это была вполне привычная церемония, и продолжали спешить по своим делам.

Наконец, мы с Сенди попали в тот торговый ряд, где продавали выпечку и сладости. Запахи здесь тоже стояли такие, что я сразу вспомнила детство. И бабушку, которая на Новый год и Рождество пекла наше традиционное северное лакомство — козули — запеченные фигурки из теста на основе жженого сахара с корицей, покрытые сладкой глазурью.

Девочка и тут пыталась остаться невозмутимой, но на этот раз у нее это не получилось. Я увидела, как засияли ее глаза, когда она увидела яркий леденец на палочке.

И только тут я поняла, какую ошибку я совершила. Я отправилась на ярмарку, даже не подумав взять с собой деньги! Более того — я даже не представляла, какие деньги были тут в ходу и как они выглядели!

Глава 9

Глава 9

Но мы уже стояли у прилавка, и отойти от него сейчас значило бы разочаровать ребенка, который впервые при мне улыбнулся.

— Что желает юная леди? — обратился к Сенди продавец — старенький, совсем седой.

Прежде чем ответить, девочка посмотрела на меня. И только когда я одобрительно кивнула, она сказала:

— Я хотела бы лимонный леденец, сэр!

— Я выберу для вас самый большой, мисс, — улыбнулся старик.

Когда лакомство оказалось у нее в руках, Сенди чуть отошла в сторону, а я, понизив голос, обратилась к продавцу:

— Простите, я не взяла с собой денег, сэр. Я обязательно привезу вам их завтра!

Он широко улыбнулся и замахах руками:

— Вам совершенно не нужно об этом беспокоиться, леди Ларкинс! Вы можете заплатить в любое время, когда вам будет угодно! А что мне предложить лично вам, ваша светлость?

Но я поблагодарила его и не стала злоупотреблять его добротой. Нет, всё-таки приятно быть знатной леди!

— Дорогая Алиса! — услышала я женский голос за своей спиной. — Как я рада вас видеть!

Я обернулась и увидела рыжеволосую даму средних лет. Ее одежда была красивой и дорогой, а широкополая шляпа с пучком перьев, притороченных к атласной ленте, наверно, была очень модной, потому что дама несла ее с такой гордостью, словно это была корона.

Я ощутила что-то, весьма похожее на легкую панику. Я не имела никакого представления о том, кто это был. А незнакомка явно ждала от меня ответной реакции.

И чтобы не разочаровывать ее, я постаралась улыбнуться как можно приветливей. А всё остальное она сделала сама — подошла ко мне, обняла и поцеловала в щеку, обдав ароматом цветочных духов.

Мы выбрались из толпы и остановились в нескольких шагах от большой, установленной в центре площади елки.

— Надеюсь, дорогая, лорд Ларкинс не обиделся на моего супруга за то, что тот не смог ему помочь? Вы же понимаете, герцог Шекли — слишком влиятельный человек, чтобы мы решились ему противостоять. Говорят, он запросто вхож в королевский дворец, и нам с Генри совсем не хотелось бы оказаться в числе его врагов.

Значит, это была жена того самого градоначальника, поддержкой которого хотел заручиться лорд Ларкинс. Он даже называл фамилию этого мэра. Кажется, Теккерей!

— Уверена, лорд Теккерей не сделал ничего, за что мой муж мог бы на него обижаться, — тактично сказала я. — Находясь на такой должности, он обязан думать об интересах всего города.

— Именно так, Алиса! — воскликнула леди Теккерей. — Я рада, что вы это понимаете! Конечно, нам будет очень жаль, если ваша фабрика закроется, но что мы можем с этим поделать?

Дама не показалась мне слишком приятной, и я предпочла промолчать, надеясь, что это побудит ее завершить нашу беседу. Но она быстро нашла и другую тему для обсуждений. Взгляд ее упал на бедно одетых детей, что стояли неподалеку от лавки сладостей. Они так жадно смотрели на разложенные на прилавке лакомства, которые явно не могли позволить себе купить, что мое сердце содрогнулось.