Но поскольку о мужьях мне не хочется даже думать, я предпочитаю проигнорировать замечание «швабры».

— Тогда нам следует поставить мышеловку на пол, прежде чем его освободить, — я улыбнулась малышке, — Боюсь, от страха он может упасть со стола.

Я перевела взгляд на мужчину с кочергой. Интересно, кем был тут он? Лакеем? Нет, вряд ли. Слишком вычурный для простого слуги наряд. Скорее, кем-то вроде дворецкого.

— Если вам будет угодно это, миледи, — тут же откликнулся он, — то я сделаю это немедленно.

Похоже, его уже тоже утомила эта сцена. И всем нам уже хочется выпустить бедняжку-мыша на свободу и отправиться спать. А мне так еще и о многом нужно подумать.

И пока я не передумала, мужчина взял мышеловку, поставил ее на пол поближе к плинтусу, в котором зияла дыра, и приподнял пленивший зверушку механизм. Мышонок дернул хвостом, потом еще раз посмотрел на нас своими бусинками-глазами и юркнул в норку. Мне показалось, что через секунду его мордочка снова чуть высунулась наружу, а темный носик дернулся в сторону оставшегося в мышеловке сыра. Но я всё-таки понадеялась, что ему хватит ума не вляпаться в ту же ловушку снова.

— И всё-таки милорд будет недоволен, — не отступала «швабра». — И если он уже проснулся и сейчас придет сюда и поймет, что вы сделали, Бэрримор, то будет сильно разочарован.

Бэрримор? Ну, надо же! Нарочно не придумаешь. Тогда он просто обязан быть именно дворецким!

— Его светлости еще нет дома, мисс Коннорс! — ответил тот с печальным видом.

Нет дома? Ночью? Ох, неужели, мне изменяет еще и этот муж? Ну, это уж было бы как-то слишком.

Глава 3

Глава 3

— О! — многозначительно протянула и мисс Коннорс.

Но, разумеется, комментировать ничего не стала. Просто взяла Сенди за руку и повела девочку к дверям. Та безропотно подчинилась. Теперь, когда мышонок был в безопасности, она совершенно успокоилась, и на губах ее была улыбка.

Когда они вышли из комнаты, Бэрримор взял канделябр со стола и, наконец, отнес кочергу к стоявшей в углу изразцовой печи.

— Вам что-нибудь нужно, ваша светлость? — спросил он, почтительно поклонившись.

— Нет, благодарю вас, — я покачала головой. — Разве что только свечи.

Ночь была лунной, и в той спальне, в которой я оказалась, было можно различить предметы интерьера. Но сейчас я собиралась заняться тем, для чего такого света оказалось бы явно мало.

— Разумеется, ваша светлость, — он ничуть не удивился такой просьбе.

Он проводил меня до моей комнаты и вручил канделябр. Порог самой комнаты он не переступил. Должно быть, правила приличия это запрещали.