Глава 19

Было ли у этой тоски, временами сжимавшей сердце, какое-то конкретное имя?

Это тонкое, тревожное присутствие, которое спешило спрятаться в самых темных уголках нашего разума; мы ощущали его на себе как тяжелую одежду, от которой не могли избавиться и происхождения которой не знали. Оно приходило вместе с сердцебиением, подпитываемым самыми глубокими мыслями, что выворачивали нам внутренности, а затем превращались в ласточек, взмывающих ввысь, оставляя нас там — хрупких, печальных, с задранными вверх головами.

Должно было существовать имя для этого столь разрушительного чувства, которое, казалось, предшествовало неожиданному концу, началу боли, которую мы не принимали в расчет.

Мы все переживали трудные дни, но моя вменяемость в особенности давала трещину с каждым днем всё больше, пока я моталась по городам, неизменно плечом к плечу с Данталианом, чтобы встретиться с как можно большим количеством королей, принцев и божеств, пытаясь убедить их, что встать на нашу сторону — единственный верный способ выжить. По крайней мере, до этого момента никого не приходилось уговаривать. Казалось, все уже знали, чью сторону занять; в какой-то момент я задалась вопросом: может, их предупредили заранее или, чего доброго, принудили?

Это не имело значения, главным было победить. Только это.

Зато компания мужа становилась всё менее раздражающей. Топор войны, казалось, был зарыт почти окончательно, хотя перепалки между нами никогда не прекращались, потому что они нас забавляли. Время, проведенное вместе, мало-помалу подточило лед, разделявший нас, и почти полностью растопило неловкость, которую я чувствовала, оставаясь с ним наедине.

Проще говоря, я привыкала к Данталиану Золотасу, но впервые в жизни не чувствовала в этом беды. Просто сама эта мысль всё еще немного пугала.

Даже сейчас, когда я находилась вместе с ним на крыше: мы оба сидели, я — подтянув колени к подбородку, он — удобно вытянув ноги, под покровом холодной, колючей ночи, устремив взгляды в темную бездну неба.

Я повернула голову, чтобы понаблюдать за ним. На его лице застыло хмурое выражение, пока он смотрел во тьму, словно пытался разглядеть в ней что-то еще. Губы сжаты в жесткую линию, волосы, как обычно, влажные.

— Кажется, тебе не нравится смотреть на ночное небо.

— Так и есть, — пробормотал он.

— Тогда почему ты всегда идешь со мной? Это уже не первый раз, — уточнила я.

— Чтобы не оставлять тебя одну. — Он пожал массивными плечами и принялся нежно поглаживать Нику; её пушистое тельце свернулось калачиком у моих ног, глазки были закрыты.