Он знал, насколько безупречна моя гордость, и только что решил на ней сыграть.

— Я всегда сопротивляюсь вещам, у которых нет будущего. — Мой взгляд упал на его губы в тот самый момент, когда он облизал их кончиком языка.

— С чего ты взяла, что у нас нет будущего? — прошептал он мне в рот, находясь опасно близко к моим губам, с таким мучительным взглядом, что у меня сжалось сердце, в то время как его умелые пальцы продолжали двигаться и доставлять мне удовольствие.

Я поймала себя на том, что тяжело дышу, совершенно не контролируя ни себя, ни свое тело.

— Потому что я это знаю. Чувствую это внутри, там, в сердце, которое ты продолжаешь топтать день за днем.

Я закрыла глаза от внезапной вспышки удовольствия, затопившей меня, но мой мозг уже проснулся от адреналина момента. Я терпеть не могла ту власть, которую он имел надо мной; никому еще не удавалось так вдребезги разнести мой самоконтроль.

Тем не менее, мое тело-предатель выгнулось ему навстречу. — Данталиан, — пробормотала я, не зная, умоляю я его или угрожаю.

— Твой голос всегда сводит меня с ума, флечасо, но когда он мягко обволакивает мое имя и те звуки, виновником которых, я знаю, являюсь сам, — это совсем другое дело. — Он прикусил полоску кожи между челюстью и шеей.

Еще один вздох наслаждения сорвался с моих губ. У меня не было сил говорить, и уж тем более я не могла найти в себе сил сопротивляться ему.

— Нет смысла мне противиться. Если двум людям суждено быть вместе, тут уже ничего не поделаешь, поверь мне, я-то знаю. Если Бог действительно всеведущ, он в курсе, как долго я пытался сбежать от тебя.

Эта фраза заставила меня снова открыть глаза и посмотреть на него. Я встретила его взгляд — золотой, пылающий желанием, но скрывающий тот темный свет, который я пыталась расшифровать с первого дня нашей встречи. Я знала, что есть что-то, чего он мне не договаривает, что-то, что касается нас обоих и что он пытается похоронить под тоннами земли. Я бы поставила на кон всё, что у меня есть: это что-то не предвещало ничего хорошего.

Это осознание сумело разогнать туман, окутавший мой разум, и ко мне вернулся рассудок.

— Язык проглотила? — Лукавая усмешка расплылась на его лице, делая его красивее обычного, хотя он и так был великолепен. У меня возник импульс поцеловать его в эту самую усмешку.

Не знаю, где я наскребла сил, но я решила: между тем, чтобы иметь что-то, но не всё, и тем, чтобы не иметь ничего, я выберу второй вариант. По крайней мере, пока он не будет готов отдать мне всё, включая то, что он так упорно пытается скрыть. Мне удалось вернуть себе мужество, а вместе с ним и голос, чтобы воспротивиться тому, что он пытался сделать и что я позволяла ему делать.