Этого было мало.

Он как мог вытер испачканный подбородок. — Ты сам принял это задание.

— Да, потому что с самого начала я хотел отомстить и убить тебя за смерть Агапы! — взревел я, чувствуя, как перед глазами всё багровеет от ярости. — Из-за слухов, которые ты распустил обо мне, я больше века принимал самые жестокие заказы, потому что только за них платили втридорога. Я хотел набить кожу мераки и внушать еще больший трепет, чем тот, что уже преследовал меня из-за тебя. Власть была единственным, чем я заполнял нехватку любви, которую ты мне никогда не давал. Но с того момента, как я встретил её, я снова познал ужас. Я боялся, что ты сотворишь с ней именно то, что сотворил, потому что тебе нравится видеть меня таким же одиноким, как ты сам. Я встретил её и снова увидел смысл жизни. Тот смысл, который ты у меня отнял!

Я поставил ногу на одну из его голеней и навалился всем своим весом, который был значительно больше его, чтобы раздробить кость. Звук хруста принес мне чуть больше удовлетворения, чем кровь на его лице, и мои глаза хищно блеснули, когда я увидел его реакцию.

Из его горла вырвался полный муки вопль; он вцепился руками в мою щиколотку, пытаясь убрать ногу, но тщетно. Я поднял её лишь для того, чтобы увидеть, как он ползет, лишь бы сбежать.

Воцарившаяся вокруг тишина дала мне понять, что на нас смотрят все — с любопытством и нетерпеливым ожиданием конца такой конченой твари, как он.

— Чего ты хочешь от меня? — Он сплюнул кровь на землю. — Скажи… и я дам тебе это.

Я опустился на колени перед его лицом — в точности как он перед ней, когда она была связана и унижена на глазах у тех, кого любила. Я приблизился к его уху и прошептал:

— Я хочу твое сердце в своей руке.

Отстранившись, я ощутил прилив гордости, видя, как на его лице растет первобытный ужас. До него только что дошло, что живым он отсюда не выберется.

— Стой, мы можем поговорить!

Я нанес ему удар по ребрам: хотел сломать парочку, чтобы он прочувствовал то, что вынесла она. Бесконечные минуты во власти боли, жуткое осознание того, что жить осталось недолго, бессилие что-то изменить.

Он свернулся калачиком и захрипел. — Знаешь, слухи о тебе не врут. Ты просто жестокое чудовище, которое ни перед чем не остановится!

— Ты сам меня таким сделал, папа. Не помнишь?

Я взял паузу на несколько секунд, чтобы оглянуться.

Среди нашей команды царило молчание. Никто из нас не погиб, кроме…

Кроме неё.

Они выглядели раздавленными и истощенными чем-то гораздо большим, чем просто физическая усталость. Они мучились, они страдали и пытались смириться с её смертью так же, как и я.