В своей профессиональной карьере я надеялась освоить множество навыков. Чистка ночных горшков в этот список не входила, и тем не менее, имеем, что имеем. О, вообще-то мне больше не нужно их драить. Это своего рода признание того факта, что я не девятнадцатилетняя викторианская горничная, а тридцатилетний современный канадский детектив полиции. Детектив, который по какой-то необъяснимой прихоти вселенной застрял, временно, я надеюсь, в теле этой самой горничной.

Узнав и приняв правду, мои работодатели ясно дали понять: мне не нужно ни чистить горшки, ни выгребать золу из каминов, ни даже полировать серебро. Но я всё равно это делаю, по крайней мере, когда у меня нет повода увильнуть под предлогом помощи моему боссу, гробовщику и по совместительству судмедэксперту, доктору Дункану Грею. Поверьте, мне куда приятнее изучать характер ранений. Но я нахожусь в теле его служанки, живу в доме, который он делит со старшей сестрой, и я, чёрт возьми, намерена отрабатывать свой хлеб. А это значит — доводить до совершенства искусство чистки унитаза в мире, который ещё не открыл для себя чудеса латексных перчаток.

— Мэллори! — голос Грея эхом разносится по дому, пока его сапоги грохочут по лестнице.

Надеюсь, сапоги чистые. У нас уже был разговор о людях, которые заявляются с улиц, заваленных лошадиным навозом, и ждут, что другие будут вытирать за ними полы.

— Мэллори! Где вас черти носят?

Прежде чем я успеваю ответить, Грей вырастает в дверном проёме и замирает, свирепо глядя на меня. Свирепый взгляд удаётся ему чертовски хорошо. Буду ли я выглядеть как томная викторианская дева, если признаю, что в такие моменты он очень даже ничего?

Дункан Грей на год старше меня. Волнистые тёмные волосы, пронзительные карие глаза, волевые черты лица. Рост — около шести футов, что делает его выше большинства мужчин викторианской эпохи, особенно из низших классов. Широкоплечий, атлетичного сложения, Грей бесконечно далёк от стереотипного гробовщика. Кроме того, из-за смуглой кожи он, к сожалению, так же далёк от представлений большинства викторианцев о враче с несколькими учеными степенями, аристократическим шотландским акцентом и собственным домом в эдинбургском Новом городе.

— Кажется, мы договорились, что вам не нужно этого делать, — говорит он, понижая голос, чтобы не услышала остальная прислуга.

— У Алисы сегодня выходной. Кто ещё это сделает? Вы?

К его чести, на этом моменте он запинается. Большинство викторианцев — по крайней мере тех, кто достаточно богат, чтобы нанять слуг (что в этом мире означает любого представителя среднего класса и выше), — только фыркнули бы на подобную идею. Для этого и нужен персонал, и даже если у этого персонала выходной, что ж — ночные горшки сами себя не вынесут, верно? Делать всё самостоятельно — концепция двадцать первого века, и когда я предлагаю такое, я прямо вижу, как в голове у Грея начинают вращаться шестерёнки.