На кровать запрыгнула кошка, уставилась на Корвина, не мигая.

– Кыш, – шепнул он и махнул свободной рукой. – Брысь отсюда.

Госпожа кошка прошла к подушкам, посмотрела на Корвина высокомерно, будто он спит на ее кровати, а не наоборот, и устроилась возле хозяйки.

Лита сладко вздохнула, и уголки ее губ дрогнули в легкой улыбке.

– Ладно уж, оставайся, – буркнул Корвин.

Кошка и ухом не повела.

А утром на кухне его встретил осуждающий взгляд Клары.

Кухарка сопела, гневно раздувала ноздри и взбивала яйца с таким злобным усердием, что Корвину стало немного страшно.

– Пусти козла в огород, – выпалила она, отбросив венчик в миску. – Или, скорее, ворона на кукурузное поле.

Взяв половник, взвесила его в руке, будто примериваясь для удара.

– Есть у тебя совесть, скажи? – поинтересовалась Клара. – Все равно что котенка обидеть!

– Не ори, – попросил Корвин, поморщившись. – Я ее не обижал.

– Ах не орать? – возмутилась кухарка. – Ты что, не видишь, какая она? Милая чистая девочка! А ты…

– Я вообще-то твой наниматель, забыла? – напомнил он.

– Ты ни разу не назвал меня доброй госпожой, – заявила Клара, ткнув в его сторону половником. – И не говорил, что мой клюквенный кисель, цитирую, божественно прекрасный напиток.

– Так это потому, что я не вру, – ответил Корвин. Клара замахнулась, и он быстро добавил: – Ладно-ладно, ты очень добрая, и кисель твой хорош. – И, помолчав немного, озвучил решение, созревшее в душе: – А на Лите я женюсь.

– Точно? – грозно спросила кухарка.

– Зуб даю, – улыбнулся Корвин. – Сама посуди, где еще я найду такую?

– Я толком не знаю, где ты и эту нашел, – проворчала Клара уже чуть добрее. – Хотя подозрения у меня самые нехорошие. Корвин, даже в нашу глушь уже дошли слухи о пропавшей бесценной дочери короля. Кое-кто видел девушку во дворе твоей башни.

– Мы уедем, – пообещал Корвин, вздохнув. – На какое-то время.