Лита хотела попросить его позаботиться о госпоже кошке, но прикусила язык – так Корвин поймет и, чего доброго, помешает.

– Значит, завтра все в силе? – спросил он, несмело улыбнувшись.

Лита погладила его по щеке и кивнула.

Все лгут. Вот и она соврала.

А еще вспомнила кое-что важное: когда Корвин украл ее, то первым делом остриг ее косу. Теперь Лита знала, что делать.

***

Она дождалась, пока ночь укутает башню мглой, и осторожно вышла из комнаты. В спальне напротив дверь была распахнута настежь, и Лита задержалась у порога. Глаза привыкли к темноте, и она разглядела белое платье, висящее на дверке шкафа, легкую вуаль, которая завтра утром должна была прикрыть ее стриженые волосы. Корвин спал, и его грудь равномерно вздымалась.

Лита не чувствовала сомнений, но грусть терзала ее сердце несбыточным. Так легко было бы вернуться к себе, а лучше – лечь рядом с Корвином, укрыться в его сильных объятиях от всего мира. Но от себя она спрятаться не могла.

Лита спустилась на кухню, нашла в ящике стола большие ножницы, провела подушечкой пальца по острию. Звезды мерцали в небе, подглядывая в окно, и Лита нашла созвездие ворона.

Он с ней расплатился: жизнь за жизнь. Пусть летает над миром, хранит перекрестки дорог, открывает дверь путникам и будет счастлив.

Белла появилась из темноты совершенно бесшумно, потерлась мягким боком о ногу, и Лита, склонившись, почесала ее за ушком.

– Присмотри за ним, хорошо? – попросила она.

Невозможно чувствовать себя совсем одиноким, если у тебя есть госпожа кошка. Лита приоткрыла входную дверь, и Белла выбежала на прогулку. Пусть Корвин подумает, что Лита просто ушла. Испугалась поспешной свадьбы и сбежала.

Выдохнув, она медленно спустилась в подвал. Остановилась перед огромной тяжелой дверью, изрисованной древними рунами. Лита не слишком хорошо знала лигорский – умерший язык, на котором больше никто не говорил, но могла разобрать связки знаков: мечта, дорога, предназначение…

Закрыв глаза, она представила до мельчайших деталей комнату, в которой прежде спала: три широкие кровати у одной стены, три у другой, на окнах решетки. Они были тонкой красивой работы и казались ажурным украшением, но спальня бесценных все равно оставалась клеткой.

Руны на старой двери вспыхнули и засияли так ярко, что Лита почувствовала свет даже через закрытые веки. Обхватила пальцами дверную ручку, которая оказалась неожиданно теплой. И повернула.

Она шагнула в туман и оказалась в спальне бесценных. Их было снова пятнадцать – Агнешка спала между другими младшими сестрами. Сглотнув, Лита подошла к кровати, где спала Дезра, и поднесла тяжелые ножницы к ее золотой косе.