– Только поддерживать здоровье на нынешнем уровне, – ответила я.

Если бы у меня были прежние силы, наверное, я бы смогла исцелить девочку. Маги действительно плохо справляются с такими вещами, но ведьмы – другое дело. Вся наша суть связана с природой живых существ, наследием, работой с самой сутью. Поэтому мы намного лучше магов в благословениях и, конечно, проклятиях.

– Вот как, – тихо сказал Роланд, вставая. – Но даже то, что вы смогли ей помочь после серьезного приступа – это уже много.

– Я бы хотела…

– Я бы тоже хотел, чтобы она была здорова. Но в то же время… Предложи мне сейчас хоть кто-то вернуться в прошлое, сделать иной выбор, который приведет к тому, что у меня родится здоровый ребенок, но это будет не Мири… Я никогда не соглашусь на это, – тихо сказал Роуланд. – Мири – мое самое дорогое сокровище.

– Некоторые маги сделали бы другой выбор. И не только маги, – заметила я, вспоминая своих близких.

Как только я стала менее полезной, менее удобной, то мои родители тут же отдали меня на попечение ведьме. И единственное любимое дитя, дорогая хорошая девочка стала вдруг чужой. Зато появилась новая – беспроблемная, радующая родителей куда больше меня. Знаю, видела. Еще когда Сонг была совсем совенком, я отправляла ее домой так, чтобы наставница не узнала.

– Эти «некоторые» – ущербные люди. Если они не способны полюбить собственного ребенка только потому, что он доставляет им неудобства, то их вообще не стоит допускать к живым существам, – бескомпромиссно завершил Роуланд.

И, несмотря на его жесткий и почти что злой тон, я почувствовала, как на душе разливается тепло. Головой я всегда понимала, что если ребенка не любят его родители, то он тут не при чем. Но сердцем словно не принимала. И надо было всего одному мужчине сказать вслух то, о чем я думала, как все сомнения развеялись.

Не зря Мири говорила, что ее папа – потрясающий. Влюбиться не влюблю, но восхищение точно буду испытывать.

И это заставляло смотреть на Роуланда другими глазами. Так, как смотрит женщина на мужчину. Иногда мне казалось, что я уже в него влюбилась. Но я останавливала себя, потому что понимала – у него не получится.

И поэтому мне было страшно. С другой стороны…

Я посмотрела на Сонг. Мой дорогой и единственный друг не останется один. Мы с Сонг уже договорились, что после всего она останется вместе с Мири. И хотя сова была возмущена и чуть не проклевала на моей макушке дырку, но пообещала оберегать девочку.

– Мири, доброе утро, – сказала я. – Завтрак готов. Подождем папу?

– Не нужно, он занят.

– И чем? – осторожно спросила я.