— Марина, может, бросите сумку на заднее сиденье? — предложил Горыныч.

— Да ничего, — буркнула я, вцепляясь в неё ещё сильнее.

— Ну, как вам завтрак? — вдруг спросил он, игриво приподнимая брови.

Я вспомнила чёрного кота и не сдержала улыбки.

— Знаете, пирог, наверное, был вкусный, но мне пришлось отдать его одному вымогателю.

— Вымогателю? — удивлённо протянул он.

— Ну да, есть тут один нахальный музейный кот. Большой такой. Чёрный и наглый.

Горыныч вдруг поперхнулся и закашлялся, но мне показалось, что за кашлем он скрывает смех.

Странно. Я недоуменно на него глянула. Но почему смеется, Горыныч пояснять не стал. А я подумала, что надо будет оставить этого котика в комнате отдыха на ночь, все не так страшно будет. Он так уютно мурчит.

До музея доехали быстро, объехав перекопанную дорогу какими-то задворками. Горыныч доставил меня прямо к крыльцу музея. Когда я вышла, то сразу же наткнулась на хмурый взгляд Игоря Петровича. Он поджал губы и с недовольством следил за моим приближением.

— Почему вы с ним? — он кивнул в сторону Горыныча, который всё ещё стоял у машины. — Я же отправлял вас с Ильей!

— Илья меня бросил! — огрызнулась я.

— А на автобусе?

Я фыркнула и прошла мимо. Вот пусть сам бы и ехал на автобусе! А вообще, не буду забивать голову. Зачем мне вникать в их мужские разборки?!

Было понятно, что Илья и Игорь Петрович почему-то недолюбливают Горыныча, хотя, немного пообщавшись с ним, я подумала, что он в принципе неплохой. По крайней мере, он не бросил меня на жаре, а довёз в комфорте до музея.

Я прошла в комнату отдыха, но моего знакомца с черным хвостом на месте не оказалось, надеюсь, он придёт позже. Я положила сумку на диван и тут вспомнила, что совершенно забыла купить хоть что-нибудь на ужин. Остатки еды на подносе заветрились. Но хоть что-то. Вот сушки, например, неплохи, и конфетки еще остались. Я покопалась в столе и достала интересный железный кубок, украшенный чеканкой. Симпатичный. Только рисунки на его поверхности сильно похожи на жертвоприношение.

Я осторожно сыпала в кубок остатки сушек и конфет, и поставила обратно в стол. Вдруг Игорь Петрович увидит, что я использую музейные предметы не по назначению. Начнёт ругаться или, хуже того, нажалуется Тамаре Витальевне. Зачем мне лишние скандалы?

Жаль, что кот не остался в комнате отдыха. Хоть бы вечером пришел. А то знаю я этих гуляк, прошарится всю ночь, а утром вынь да подай завтрак. Я вздохнула. Да, с едой нужно что-то делать. Не буду же я голодать.

Выбравшись на улицу, я направилась к Игорю Петровичу, который курил под раскидистым дубом.

— Я в магазин. Через час вернусь.

— Не задерживайтесь, — буркнул он, не глядя мне в глаз. — Через полтора часа мы уходим, и свет сегодня опять выключим.

Я скрипнула зубами, но промолчала. Вернулась в комнату отдыха и поставила телефон на зарядку. Сегодня без связи и фонарика не останусь. В сумке еще лежал полный пауэбанк.

Ближайший супермаркет оказался далеко. Все соседние лавки торговали только сувенирами. Около получаса я шла по затененной улице, вдыхая душный влажный воздух, мечтая только об одном — скорее вернуться в музей.

В магазине было людно. Уставшие запаренные покупатели с удовольствием катали тележки в магазинной прохладе, сметая все с полок. Я тоже затарилась печеньками, нарезкой и всякой гадостью и уже шла на кассы, когда в толпе мелькнула знакомая фигура.

— Тамара Витальевна?! — удивилась я вслух и рванула в толпу, расталкивая окружающих локтями.

Глава 7

Глава 7

Тамару Витальевну в толпе я так и не нашла. Цветастое платье мелькнуло в овощном отделе, но когда я прибежала туда, ее уже и след простыл. Как сквозь землю провалилась!

Расстроенная я поплелась на кассу. Уже по дороге в музей поняла, что забыла купить воду. Ну, ничего, попрошу Игоря Петровича включить ненадолго электричество. Вчера он вполне доброжелательно позволил мне согреть чайник.

Игоря Петровича я увидела на подходе к музею. Он уже ждал меня на крыльце переодетый в чистую одежду.

— О, вы уже собрались уходить? — спросила я удивленно, обещанные полтора часа быстро пролетели.

Вместо ответа он кивнул, ловко перепрыгнул низенький заборчик клумбы и так же молча скрылся за зданием музея. Его машина наверняка стояла там же, где и у Ильи.

— А чай? — закричала ему вдогонку, но он сделал вид, что не услышал.

Вот же гадство! Наверняка мог задержаться и как вчера дать мне согреть воды, но не стал. Обиделся он! Нехороший человек этот Игорь Петрович!

Я пнула ближайший камешек, вымещая накатившую злость, но вместо облегчения мизинец прострелило адской болью. Опять тот же палец! Я вскрикнула, попрыгала на одной ноге, рискуя свалиться в яму, и в ужасном настроении похромала в музей, который начала совершенно искренне ненавидеть.

В комнате отдыха ничего не поменялось. Меня ждал все тот же легкий беспорядок, который я сама и устроила. Со вздохом сложила грязную посуду на поднос, принесенный Горынычем. Пойду, помою что ли, пока окончательно не стемнело. И тут мне в голову пришла гениальная мысль: я же могу согреть чайник у соседей!

Я бросилась в туалет, зажгла оставленную там вчера свечку, быстро сполоснула чашки и поднос. Сложила чистую посуду в пакет и уже направилась к выходу, а потом подумала и прихватила музейный чайник. Так им будет сложнее отказать. Под «ними» мне почему-то представилась вредная старушка-вахтер, похожая на ту, которая сидела у нас в общежитии. Наша вахтерша мне бы точно ничего греть не позволила, только обругала бы и прочитала нотацию про экономию электроэнергии. Представив эту картину, я хмыкнула и, помахивая пакетом, пошла на штурм владений Горыныча.

Немного волнуясь, я вышла из музея и заперла дверь. Несколько раз дернула ручку, убеждаясь, что точно хорошо закрыла. Чем ближе я подходила к соседнему зданию, тем больше нервничала. Сердце бешено колотилось, как будто я шла не вскипятить чайник, а на свидание. Да что со мной такое?! Ну, подумаешь, Горыныч — симпатичный мужик! Трепетать теперь что ли, как впечатлительная барышня?! Я фыркнула, перескакивая канаву, которую до сих пор не зарыли, и с независимым видом подошла к кованой ограде, утопающей в зелени.

Дошла до ворот и удивленно застыла. Высокие, ажурные, сверху они были украшены кругляшками, похожими на солнце и… слабо светились в наступающих сумерках потусторонним желтовато-зеленым светом. Наверняка были покрашены флуоресцентной краской, но смотрелось жутковато, как в каком-то фильме ужасов.

И украшены ворота были необычно. Я пригляделась к выкованному рисунку и вдруг среди абстракций увидела коловраты, руны, стилизованную фигуру человека с крыльями. Моргнула — просто завитушки растительного орнамента. Чудеса!

Я покачала головой, и толкнула калитку, но она оказалась заперта. Блииин! Разочарование было колоссальным. Столько нервов, а люди просто ушли домой, потому что рабочий день давно закончен. Закрыли избушку на клюшку…

Я подняла руку, чтобы посмотреть время и вспомнила, что сняла часы, чтобы не намочить, когда мыла посуду. Запрокинула голову, высматривая сквозь ветки деревьев стремительно чернеющее небо. Блеснула луна. Полная сегодня. Колдовская. Бабушка любила такую. Говорила мне в детстве, что когда вырасту, на полную луну смогу полетать на метле. Я смеялась, а теперь вдруг поняла, что прокатилась бы. Почему бы и нет!

Я прислонилась к воротам, продолжая рассматривать небо. Так давно не поднимала голову от своих учебников! Как же я соскучилась по бабушке, маме.

Пока я мечтательно пялилась в небо, ворота неожиданно начали бесшумно открываться за спиной. Я попыталась удержаться на ногах и не разбить чужую посуду, но только бестолково махала руками в воздухе, судорожно сжимая пакет. А потом ворота окончательно распахнулись, я сделала пару неловких шагов внутрь чужой усадьбы, споткнулась и кувыркнулась через голову. Позвоночник громко хрустнул, и я замерла, уверенная, что все сломалось. Мамочки! Вот это кульбит! Вот я приехала на практику! Уеду из Зареченска настоящим инвалидом!

Но спина не болела. То ли от аффекта, то ли не понять от чего. Я осторожно переступила с ноги на ногу. Не болит. Покачала головой в разные стороны. Все нормально. Со вздохом выпрямилась и вдруг поняла, что у меня вообще ничего не болит. Даже злополучный мизинец перестал ныть. Красота!

Проверила пакет, вроде бы и посуда не разбилась. Мне неожиданно стало везти! Я огляделась и изумленно замерла. Вместо одного полуразрушенного здания, как наш музей, здесь стояло несколько каменных особняков. Один из них явно был главным.

Построенное в готическом стиле, украшенное уродливыми скульптурами здание было похоже на замок Дракулы и производило довольно устрашающее впечатление. А когда мне показалось, что одна из скульптур шевельнулась, волосы на моей голове тоже зашевелились.

— М-ма-моч-ки! — прошептала я, отступая за ворота.

— Барышня, вы уже определитесь, куда вам вперед или назад! — Остановил меня скрипучий старческий голос.

Глава 8

Глава 8

Я испуганно оглянулась, пытаясь понять, откуда доносится голос. Вокруг же ни души! Только кусты, темнеющие в сумерках, да пустая дорожка, уходящая на несколько метров вперед.

— Чего головой крутишь? — недовольно прошипел тот же старческий голос. — Вот же я. Перед тобой! — добавила старуха, и створка ворот с оглушительным скрипом приоткрылась.