— Да что там непонятного? — усмехнулся я её наивности. — Всё там просто. Катастрофа ведь не мгновенно происходит, наверняка будут какие-то признаки задолго до неё. Вот они и свалят вовремя вместе с тем, что успели уворовать за эти годы, а расхлёбывать весь бардак будет новое начальство.

Кому этот способ знать, как не мне? Ведь именно меня в подобной ситуации и выставляли на роль козла отпущения. Правда, я предпочёл уволиться, но вряд ли это что-то изменило. Наверняка нашли какого-нибудь другого дурачка. Всегда находят.

— Ладно, пойдём уже наконец, хватит тянуть, — неохотно сказала Арна. — Постарайся постоянно отслеживать окружение. У меня реакция хорошая, но змеи очень быстрые.

* * *

Мы уже два часа шли по неширокому проходу, до сих пор не встретив ничего живого. Чем дальше, тем яснее становилось, что это естественная пещера, а вовсе не искусственно вырубленная в толще скалы шахта. Неровные стены явно никогда не встречались с шахтёрской киркой; о людях здесь напоминали только изредка встречающиеся в пыли отпечатки подошв, да нанесённые светящейся краской отметки на перекрёстках.

— Что-то совсем непохоже на шахту, — озадаченно заметил я.

— Они же здесь не руду добывают, — ответила Арна, впрочем, не вполне уверенно. — Тот дед наверху говорил про самородки, вот их, наверное, здесь и ищут.

— И как их здесь ищут?

— Мне-то откуда это знать, Артём? — она удивлённо посмотрела на меня. — Это тебя надо спрашивать. Ты же сам мне рассказывал, что геологи ищут разные ископаемые, помнишь?

— У нас этого флютака нет. Не знаю, как его ищут, — ответил я, чувствуя, что звучит это не очень убедительно.

Арна просто пожала плечами, явно не в настроении для болтовни, и я тоже сосредоточился на окружении. Вокруг никакой жизни не ощущалось, и я уже было начал сомневаться в своих чувствах. Как-то незаметно я привык полагаться на то, что могу ощущать живых существ и вообще разные неправильности на довольно большом расстоянии. Не ощущая ничего в округе, я внезапно почувствовал себя ослепшим и оглохшим, и когда на краю восприятия, наконец, зажёгся огонёк жизни, это оказалось для меня большим облегчением.

— Арна, впереди что-то живое, — предупредил я. — По-моему, что-то небольшое, но не уверен.

— Движется? — деловито спросила она, беря копьё на изготовку.

— Нет, остаётся на месте. Возможно, сидит в засаде.

— Если змея, то, скорее всего, в засаде, — согласилась Арна. — Она наверняка нас уже почуяла. Предупреди меня, когда будем совсем близко.

Мы прошли ещё шагов двести, и я почувствовал, что это существо уже рядом.

— Арна, мы очень близко, — предупредил я. — И по-моему, оно где-то выше. Может быть, в какой-то щели наверху.

— Отстань шагов на десять, — распорядилась она. — И тоже будь готов, вдруг оно нацелится на тебя.

Мы шли друг за другом — Арна совершенно спокойно, а я нервно сжимая своё копьё. Не то чтобы я особенно боялся, но всё же сражение со змеями под землёй было для меня чем-то совсем новым и непривычным, и я невольно позавидовал спокойствию Арны. То, что меня, по сути, защищает молодая девчонка, не очень хорошо сказывалось на моём самоуважении, но что здесь можно было поделать? Не предъявлять же ей по этому поводу претензию, в самом деле. Хочешь чувствовать, что ты лучше — просто будь лучше, чего уж проще.

Предчувствие завопило, и в тот же момент над головой Арны мелькнуло что-то длинное и чешуйчатое. Арна отодвинулась в сторону таким быстрым движением, что оно почти не улавливалось глазом. Лезвие её копья блеснуло размазанной дугой, и через мгновение на земле бились две половинки большой, длиной с рост человека, змеи.

— Осторожнее, Артём, — спокойным голосом сказала Арна. — У змеи даже отрубленная голова может укусить, так что не подходи близко. Змея опасна всегда.

Я посмотрел на половинки змеи, которые уже не бились, а слабо подёргивались в лужице крови.

— Поражаюсь тебе, Арна, — совершенно искренне сказал я. — Такой силы просто невозможно ожидать от человека, тем более от юной девушки. И такой скорости тоже.

— Тебя это задевает? — проницательно спросила она. — Мужчины почему-то очень нервно относятся к силе. Меня вот моя сила совершенно не волнует.

— Женщины почему-то очень нервно относятся к красоте, — хмуро парировал я. — Меня вот моя красота совершенно не волнует.

— Да, ты прав, конечно, — она от души посмеялась. — Не бери в голову, Артём. Просто я очень много охотилась, в том числе и на людей. Исключительно на разбойников, конечно, я не убийца. Я уже почти достигла вершины и дальше смогу развиваться, только став магичкой. Ты легко сможешь меня догнать и перегнать. Ну, стать сильнее точно сможешь, насчёт скорости не знаю.

— Меня задевает не твоя сила, — сказал я, немного покривив душой, — а то, что меня защищает молодая и красивая девушка. Это для меня совершенно неестественно. Это я должен тебя защищать, а не ты меня.

— Ты защитил меня столько раз, что я уже со счёта сбилась, — серьёзно ответила она. — Ты совершенно точно умнее меня, и меня это совсем не задевает, честно. Я уверена, что ты совсем скоро станешь и сильнее меня, и буду этому только рада, поверь. Просто в твоём мире, сражаясь, невозможно стать сильнее, но здесь у нас ты быстро сможешь меня нагнать. Если, конечно, будешь сражаться, но ты совсем не похож на человека, который согласится всю жизнь мирно ковыряться в земле.

Она улыбнулась мне искренней улыбкой; я непроизвольно улыбнулся в ответ. Всё моё недовольство как-то сразу испарилось. Её слова действительно меня успокоили — не то чтобы я сильно мучился по этому поводу, но всё же на меня эта ситуация в самом деле заметно давила.

— Слушай, Арна, — пришла мне в голову мысль, — а это нормально, что мы за столько времени встретили только одну змею?

— Ненормально, — без раздумий ответила она. — То есть, это нормально для пещеры, которую часто и хорошо чистят, но кто чистит эту?

В отличие от Арны, я был достаточно испорчен, и не очень верил в людей, так что ответ пришёл мне в голову сразу:

— А может такое быть, что у гильдии два прейскуранта — один для своей команды, а другой для разных пришлых охотников?

Арна настолько поразилась, что даже остановилась.

— А ведь это и впрямь всё объясняет, — поражённо сказала она. — Это жульничество, конечно, но поймать на этом сложно, и делать так можно долго. Сейчас, кстати, вспомнила, что про похожий случай мне как-то давно рассказывали. Там дело очень плохо кончилось.

— Разоблачили? — с интересом спросил я.

— Нет, — покачала она головой. — Я же говорю, это почти невозможно разоблачить, если в отделении все должности заняты своими людьми. Там дело в другом было: у них работала только своя команда охотников, а остальных они за много лет окончательно отвадили. Но вечных команд не бывает — кто-то погибает, кто-то становится слишком стар, кто-то просто уходит по каким-то своим причинам. И когда та команда развалилась окончательно, охотиться стало просто некому. Несколько лет никто вообще не чистил леса вокруг, и за это время звери успели слишком сильно развиться. А потом в город пришла большая стая и сожрала кучу народу.

— И что дальше было?

— Дальше городу пришлось привлекать охотников огромными премиями. А на тех членов гильдии город разместил контракты. Всех, кто к тому времени оставался в живых, нашли и убили. И семьи их тоже убили — и у тех, кто был жив, и у тех, кто успел умереть. В назидание.

— Как-то слишком уж жестоко, — в шоке сказал я.

— Люди в городе очень злы были, — объяснила Арна. — Там много детей погибло, и женщин тоже — первыми же гибнут самые слабые.

— Я не говорю, что это несправедливо, — покачал головой я. — Невозможно судить вот так, на основе короткого рассказа. Но это жестоко. У нас отвечали бы только виновные. Был бы суд и, возможно, они даже отделались бы тюрьмой.

— Твой мир, наверное, гораздо мягче нашего, — пожала плечами она. — Я согласна, что это было очень жестоко. Зато все усвоили урок.

— Как мы видим, усвоили не все, — с ехидством напомнил я.

— Да, в самом деле, — озадаченно сказала она. — Непонятно, на что здешняя гильдия надеется. Наверное, на то, что звери из шахты в город не пойдут.

Разговор увял, и дальше мы шли молча. На меня эта история оказала очень тягостное впечатление — до меня, наконец, начало доходить, что это в самом деле совершенно чужой мир со своими совсем негуманными законами. И если поведёшь себя неправильно, то здесь тебя могут просто убить безо всяких судов и адвокатов. Не то чтобы я раньше этого не знал, просто относился к этому как бы не совсем всерьёз. Наверное, на мне до сих пор сказывался первоначальный шок от попадания, когда я воспринимал всё окружающее чем-то вроде сна, где с тобой не может случиться ничего плохого, потому что всё вокруг ненастоящее. Но то ли история Арны помогла, то ли я сам, наконец, стал воспринимать окружающее более адекватно, но я внезапно посмотрел на всё вокруг совершенно другими глазами.

За тягостными мыслями я незаметно почти перестал следить за окружением и чуть было не пропустил небольшую странность.

— Постой, Арна, — придержал её я. — Тебе не кажется странным этот камень?

Она насторожённо осмотрела большой каменный обломок со всех сторон и покачала головой:

— Камень как камень. Что с ним не так? Ты почувствовал что-то живое?