Я подскочила так резко, что едва не врезалась в потолок.
— Я УБЬЮ ТЕБЯ!!!
Это была тётя.
Я выскочила в зал прямо в белье, — и увидела картину конца света в локальном масштабе.
Тётя стояла рядом с витриной, вся в блёстках. Под ногами у неё хрустели осколки, на лбу и щеках прилипли лепестки пуансеттии, а из декольте торчал венок из омелы. Лесенка скромно лежала на боку, выставив ножки в защитной позе, словно пыталась оправдаться. Витрина была… раскурочена.
Украшения валялись повсюду, гирлянда из омелы и ягод остролиста висела на одном гвозде, как раненый солдат, не доживший до победы.
— Я споткнулась, — зловеще сказала тётя. — О НЕУБРАННУЮ ЛЕСТНИЦУ.
— Кхм… Я… хотела… — слова застряли в горле, меня душил смех и страх.
— Молчи! Мы всё переделаем. — Она глубоко вдохнула и обвела меня взглядом. Её брови поползли наверх. — Это что такое? Срам какой!
В этот момент гвоздь, державший гирлянду на последнем издыхании, сдался. Зеленая предательница с зловещим шелестом упала на тётину шею и прикинулась боа. От неожиданности она резко дёрнулась — и венок из омелы, до этого мирно торчавший из декольте, провалился глубже.
— Да чтоб тебя… — прошипела тётя и запустила руку вниз, пытаясь его вытащить.
Я даже пискнуть не успела.
Резкое движение локтем — бах!
Стол, на котором стояли неубранные со вчерашнего дня коробки, поехал и с грохотом рухнул на пол. От удара он задел полку.
Полка качнулась.
Полка задумалась.
И с философским спокойствием рухнула на стеллаж с посудой.
Раздался звук, от которого у меня сжалось сердце: хруст, звон, треск — прощай, сервиз тёти Солерин, купленный «для особых гостей» и использовавшийся исключительно «чтобы они (гости) знали, какая перед ними приличная и благополучная фея».
Осколки разлетелись по залу, словно праздничный салют.
Тётя замерла.
Медленно выпрямилась.
Вынула венок.
И зло бросила через плечо:
— За новым сервизом тоже зайдёшь.
Я судорожно сглотнула.
— П-прямо сейчас?..
— Нет. — Она повернулась ко мне, и у неё от негодования прорезались рожки и клыки. Дело было дрянь. — Сначала, приведи себя в должный вид. А после… Новые украшения, продукты и сервиз. Бегом марш!
Она развернулась так резко, что стены вздрогнули.
— А я тут пока…
«Приберусь» выглядело как массовое уничтожение имущества.
Тётя носилась по кондитерской, переставляя мебель, швыряя коробки, бурча ругательства и создавая ощущение, будто внутри лавки развернули полевой лагерь орков.Это выглядело так, будто она решила устроить внеплановый капитальный ремонт с элементами боевых действий. Феи, охваченные эмоциями — это всегда стихийное бедствие.
Я решила, что моя жизнь сейчас важнее порядка, и начала пятиться к лестнице на второй этаж. Когда я бесшумно кралась по ступеням, меня неожиданно накрыло новым страхом.
Штрафы.
Проверки.
Аннулирование торгового соглашения.
Закрытая кондитерская.
Обездоленная тётя с семьёй.
И причина всего этого — я!
Спина и руки покрылись пупырышными мурашками от картины, которая может развернуться в ближайшем будущем. В Аристалле нас не особо хотят видеть из-за моих родителей. А без торгового соглашения мы не сможем нигде работать.
С тяжелыми мыслями я поднялась в свою комнату и отправилась в ванну.
Когда я стояла под теплыми струями, сквозь шум воды мне почудился скрип оконной рамы. Потом грохот и ругань. Я выключила душ, завернулась в полотенце и на цыпочках прокралась к окну. Осторожно выглянула — и столкнулась взглядом с орком в боевой форме, стоявшим в нашем небольшом саду на заднем дворе в тени раскидистой акации. Он не был похож на простого прохожего или случайного воришку.
Я взвизгнула и отскочила.
— Он настоящий… — прошептала я. — Он всё-таки настоящий инспектор… Уже слежку усстановил...
Тётя в этот момент что-то швырнула так, что послышался грохот и лязг.
Это был знак.
Я подумала, что лучшее решение — стратегическое отступление. Быстро оделась и тихо, как кошка с крыльями, я выскользнула через сарай и бросилась по улице — прочь, пока не попала под горячую руку.
Дорогие читатели! От всей души поздравляю вас с наступающим Новым годом!
Дорогие читатели! От всей души поздравляю вас с наступающим Новым годом!Желаю вам:
Желаю вам:Чтобы в жизни было больше магии и меньше «ой, опять понедельник».
Чтобы в жизни было больше магии и меньше «ой, опять понедельник».Чтобы чай не остывал, плед был мягким, а глава — «ну ещё одну и всё».
Чтобы чай не остывал, плед был мягким, а глава — «ну ещё одну и всё».Чтобы реальность иногда подстраивалась под ваши ожидания, как хороший сюжет.
Чтобы реальность иногда подстраивалась под ваши ожидания, как хороший сюжет.Чтобы все внутренние «я не справлюсь» были побеждены одним заклинанием «да ладно, я могу».
Чтобы все внутренние «я не справлюсь» были побеждены одним заклинанием «да ладно, я могу».И чтобы у вас всегда было ощущение: вы — главный герой, а всё лучшее ещё впереди.
И чтобы у вас всегда было ощущение: вы — главный герой, а всё лучшее ещё впереди.
4. Сплошные неприятности
4. Сплошные неприятности
— Анлиэль, — за спиной раздался сладкий голос тёти, — стой!
Я застыла. От неприятного предчувствия засосало под лопаткой, словно там поселилась особо злобная бабочка. Медленно обернулась и столкнулась с абсолютно безумным взглядом тёти.
— Не забудь зайти… — тётя сузила глаза, — к бакалейщику. Вот список покупок.
Она всунула мне в ладонь бумажку. Мир потерял все краски и стал чёрно-белым, а где-то внутри меня торжественно сыграли похоронный марш.
— Возьми гостинцев ему и детям. Я привезла из Аристалла, — мстительно добавила она, явно наслаждаясь моментом, и впихнула мне в руки красиво завернутый кулёк.
Спорить было бесполезно. Умолять — тоже. У тёти уже отчётливо прорезались рожки, а улыбалась она так, что можно было пересчитать все тридцать два клыка. Потом, конечно, она извинится. Возможно, даже испечёт мне что-нибудь вкусное. Если я к тому моменту ещё буду не замужем за гномом. Но сейчас…
Я внутренне содрогнулась при мысли, что этот старый извращенец решит, будто тётя всерьёз задумала меня ему просватать и теперь задабривает подарками.
— Только быстро, — бросила тётя мне вслед. — И без… приключений.
Я мысленно пообещала всем богам сразу — без приключений, подвигов и общения с подозрительными личностями.
Чтобы отсрочить неизбежное, я сначала ринулась по другим магазинам.
Город готовился к празднику.
Столица сияла!
Витрины были украшены всевозможными гирляндами, но неизменно в них встречались пуансеттии: фиолетовые, красные, розовые, белые, и, конечно, ягоды остролиста. Повсюду стояли нарядные ёлки и висели венки омелы. В воздухе парили световые искрящиеся шары, силуэты разнообразных животных, ажурные снежинки, пахло сладостями, специями и магией.
Богатые трёх- и пятиэтажные дома сверкали огнями, словно соревновались, кто наряднее. И везде были изображения или фигуры Энлиэля — бога ветра, бурь, штормов и перемен. Иронично. Перемен мне сегодня хватало.
Люди радовались наступлению праздника, громко поздравляли друг друга, а я шла и вздрагивала от каждого шороха. Хотелось натянуть свою лиловую пушистую накидку на голову и спрятаться.
А во всём был виноват гадский инспектор. Или не инспектор. Или вообще плод моего воображения. От этого было ещё хуже.
В цветочной лавке, когда я покупала новые пуансеттии, мне показалось, что гигантская ёлка, стоящая в центре зала, тянет ко мне свои пушистые ветви и поворачивается вслед за мной.
— Это просто моё воображение… — бормотала я себе под нос, выбегая из магазина, пока ёлка окончательно не решила меня обнять или потрогать за выступающие места.
В магазине украшений, когда я ходила вдоль высоких стеллажей, один из них пошатнулся, и колокольчики вдруг сорвались с полки и посыпались мне под ноги.
— Я ничего не трогала! — выпалила я, озираясь по сторонам, готовая поклясться собственной магией.
Продавец посмотрел на меня странно. Я принялась поднимать упавшие колокольчики и ставить на место, но пальцы не слушались, и колокольчики снова падали, будто издевались.
— Давайте я сам, госпожа фея, — сказал подошедший продавец, забрал из моих рук многострадальные колокольчики и корзинку для покупок. — Вы мне покажите, что глянулось, я всё отнесу к кассе и упакую.
Сгорая от стыда, я тыкала пальчиком в украшения, и он их послушно складывал в корзину, а я чувствовала себя особо опасным стихийным бедствием.
Расплатившись и поблагодарив, я отправилась дальше. Сервиз заказала с доставкой — самой мне такую тяжесть не поднять, да и разбить его хотелось бы не сразу.
В лавку с фигурками Энлиэля я заходила бочком. Нервы были на пределе. Мне постоянно мерещилось, что отражения в витринах двигались за мной и в тенях зданий кто-то таился. Я оборачивалась — никого. Но ощущение взгляда не исчезало.
Схватив первую попавшуюся фигурку, я поспешила покинуть лавку. Энлиэль на ней почему-то смотрел осуждающе.
Внутри крепла уверенность — за мной следят и всё записывают. Наверняка придут на разборки к тёте, а она устроит мне не просто разнос, а показательную казнь.