Я притащил обычные земные компьютеры и смартфоны. И, разумеется, всё, что с ними связано.
А потом начался ад.
Совместимость, адаптация, магические помехи, взрывающиеся кристаллические накопители… Зато именно так я познакомился с Лизель — техномагом, гением, обворожительной красоткой и обладательницей своеобразного характера. Даже успел влюбиться и остыть. Слишком уж она нерядовая.
Вместе мы создали первый прототип мнемона. Сейчас её аналоги стояли во всех государственных структурах. Потом был скриптор, магфон и много всего. Отдельной нашей гордостью было внедрение искусственного интеллекта. Лизель тогда проболталась, что у них есть подобный.
А ещё мы с Лизель работали над магосетью. Кристаллы-ретрансляторы уже были установлены в нескольких королевствах. По сути — вышки связи, только с зоной покрытия в разы больше благодаря магическим источникам Сарадии.
Всё три года я не только внедрял наши технологии в магический мир, но и разрабатывал специальные программы каталогизации и учёта информации для разных ведомств.
Так что найти информацию о фее было делом техники.
Анлиэль Ториди.
Дочь заговорщиков. Родители погибли. Три года живёт в семье тёти по материнской линии — лицензированной фее желаний, с направлением «кондитер». Содержит магазин в Талайте. Семья находится под пристальным наблюдением.
Тонны разной информации о передвижениях и контактах. Но ничего криминального.
А вот это — интересно:
В прошлом месяце Анлиэль исполнилось восемнадцать лет, и она получила дар от Великого древа. Но направление дара неизвестно.
Особая пометка: девушка склонна к бытовым катастрофам.
Да уж. Я заметил.
Небо только начало светлеть, а я знал о ней больше, чем прилично знать постороннему мужчине. И осознал неприятную вещь — мне этого мало.
Я откинулся в кресле и усмехнулся.
— Великолепно, Максим. Ты официально стал сталкером.
Солнце только поднималось, а я уже дежурил под домом феи. Я точно знал расположение комнат и какие из окон — её.
В голову ударила заманчивая идея.
Я вскарабкался по прочной лозе и заглянул в окно. Она спала, плотно закутавшись в одеяло и отвернувшись в противоположную сторону. Мне досталась только светлая макушка, разметавшиеся по подушке локоны, а еще изящная маленькая ступня с аккуратными пальчиками, которая кокетливо выглядывала и побуждала воображение дорисовывать остальное.
Внезапно снизу послышался грохот и ругань. Потом весь дом сотрясся от крика:
— АНЛИЭЭЭЛЬ!!!
Она подскочила так резко, словно её кто-то дернул за веревочки, и бросилась на выход. А я смотрел вслед своему наваждению и не мог поверить, что только что увидел.
Изящное тело было едва прикрыто тонким кружевом белого цвета, позволившим во всей красе рассмотреть её изгибы, стройные ножки и упругую пятую точку. Я еще несколько минут пялился в полотно двери, за которым скрылась моя фея.
Совесть твердила, что надо уходить, мозг намекал, что меня могут застукать, но в этот момент я явно думал не головой. Желание полностью снять обертку и рассмотреть нежданный подарок было столь сильным, что я готов был пробраться внутрь дома.
Макс, возьми себя в руки, это может всё испортить — твердил разум.
Дверь распахнулась, и я едва успел спрятаться — она располагалась прямо напротив окна. С сожаление понял, что ничего не увидел, зато и меня не заметили.
Я не слышал её шагов по комнате, но услышал очередной хлопок двери и плеск воды из соседнего немного приоткрытого окна.
В этот момент здравый рассудок покинул меня окончательно.
Я двинулся по своей опоре вдоль стены, поддавшись величайшему соблазну. Вот сейчас я и осуществлю своё желание.
Заветное окошко приближалось.
Ну что, рассмотрит максим конфетку? Или не успеет?
Ну что, рассмотрит максим конфетку? Или не успеет?
7. Прогулка
7. Прогулка
Стекло запотело — тёплый пар медленно стекал мутными дорожками, и это выглядело как персональное издевательство. Я прижался ближе, стараясь разглядеть хоть что-нибудь, и осторожно потянул приоткрытую раму на себя.
В этот самый момент под ногой предательски хрустнуло, вниз посыпались куски каменной кладки.
— Твою…
Мир резко поехал куда-то вбок. Я судорожно взмахнул руками, пытаясь ухватиться за воздух, за стену, за здравый смысл — безрезультатно.
Падение было коротким, а приземление очень… мягким.
— Ваше сиятельство, — спокойно произнёс голос снизу. — Вы закончили разведку или планируете продолжать?
Я моргнул.
Потом ещё раз.
И только тогда понял, что лежу в заботливых руках одного из моих «теней». Да сколько можно? Алёна со своей опекой явно переусердствовала.Я не Нерис, которому нужно постоянно сопли подтирать. Хотя в его случае скорее надо лужи убирать. А порою — весь дворец выжимать.
.— Серьёзно? — возмутился я, лёжа на ручках этой зелёной махины, словно младенчик. — Откуда ты взялся?
— Его величество приказала оберегать, — невозмутимо ответил он. — А вы велели быть незаметными. Я и был незаметен.
— Не надо меня оберегать, я сам опасен, — огрызнулся я.
— Особенно для собственной репутации.
Я закатил глаза.
— Отпусти.
— Есть риск, что вы снова полезете?
— Есть риск, что я тебя сейчас уволю.
Орк задумался. Буквально на секунду.
— Отпускаю.
Меня аккуратно поставили на землю.
— Ты ничего не видел, — прошипел я.
— Я видел, как вы нарушаете технику безопасности, — спокойно ответил он. — И какие у вас были… мотивы.
— Какие ещё мотивы?!
— Личные.
— Тогда вот тебе новое задание. Оберегай мои «личные мотивы».
Мне надоел этот разговор, к тому же что-то подсказывало — моё падение было не самым тихим. Я поправил мундир, попытался восстановить остатки достоинства и сделал единственно верное в этой ситуации — сбежал.
Оставив «тень» на растерзание обстоятельствам. Ведь ослушаться моего прямого приказа он не мог.Весь день я… наблюдал за феей. Ходил за ней по украшенному городу, прячась за витринами, колоннами, чужими спинами.
Талайт к празднику преобразился: гирлянды тянулись от дома к дому, магические фонари переливались мягким светом, в воздухе пахло корицей, карамелью и волшебством.
Анлиэль шла быстро, оглядывалась по сторонам, несколько раз запнулась и один раз чуть не упала — хорошо, что её поддержал куст. А я едва удержал себя, чтобы не броситься ловить.
В цветочную лавку я проскользнул за кругленькой румяной дамой, её длинным, как жердь, мужем и их сыном, нагруженным коробками и пакетами. Он гнулся к земле под их тяжестью и кряхтел.
Вспомнилась сказка «Пузырь, соломинка и лапоть» — они точь-в-точь походили на это трио.Я шёл между рядами растений и заметил, что ёлка в центре зала подозрительно наклонилась.
Я едва успел схватить её за ветки и выровнять, как пришлось буквально нырнуть в неё, когда Анлиэль резко повернулась в мою сторону.
Хвоя впилась везде.
Вообще везде.
— Спокойно, Максим, — шептал я себе. — Это ради дела.
Когда она выбежала, я попытался выбраться. И понял, что ёлка меня не отпускает.
Я выдрался, шипя, весь в иголках, с веткой в воротнике и с чётким осознанием: я слишком нормальный для такого идиотизма.
В магазине украшений, когда Анлиэль шла вдоль стеллажей, она не заметила, как из её корзинки выпал снежный шар и покатился под ноги тучному мужчине. Тот, стараясь удержать равновесие, схватился за полку — полка пошатнулась.
Колокольчики посыпались ей под ноги, как спелые груши.
— Я ничего не трогала! — выпалила она, собирая и роняя колокольчики.
Вот же феестрофа!
Когда продавец забрал у неё корзину, я был готов его расцеловать.
Дальше она без приключений забежала ещё в пару магазинов и добралась до лавки бакалейщика. И вот тут меня накрыл настоящий порыв членовредительства.
Этот сальный мерзкий гном с бочкообразным пузом, самодовольный и нахальный, посмел осматривать её своим липким взглядом.
Он говорил что-то, наклонялся слишком близко.Я сжал кулаки.
— Спокойно, Максим, — убеждал я себя. — Ты не можешь убить лавочника. Даже если очень хочется.
Когда он взял её за запястья, я уже прикидывал, как именно будет выглядеть несчастный случай с полкой специй и удастся ли убедить суд, что она сама десять раз упала на него.
К счастью, Анлиэль вырвалась сама.
Я выдохнул и последовал за ней.
Но моя крылатая катастрофа не могла обойтись без приключений на своё мягкое место. И что ей не шлось по освещённой улице? Зачем она свернула в этот тёмный проулок? Ведь все знают — именно так начинаются проблемы.
В её случае проблем было целых три. Судя по плащам — два барона и один маркиз.
Я терпеть не мог эту прокладку между высшими титулами и обычными людьми. Именно этот середнячок отличался непомерным самомнением и наглостью. За три года я насмотрелся на поведение им подобных: на каждом балу — скандал с участием барона и горничной.
Я вышел из тени.
И за мной вышли тени.
Конфликт был исчерпан, даже не начавшись.
Но, чтобы избежать возможных неприятностей, я проводил свою маленькую фею до дома.