— Чуфыр-чуфыр, русским духом пахнет, за версту несёт! Это кто ко мне пожаловал, это кто меня, старуху, обрадовал?

Глядит Несмеяна — Баба Яга глаза на неё таращит. Сама горбатая да кривая, нос крючком, волосы торчком, на носу бородавка с яйцо куриное. Да не то страшно, как выглядит, а то страшно, что вытворить может.

— Ох, здравствуй, бабушка Яга, не серчай. Зашли мы к тебе не просто так, а по делу доброму. Шли мы целый день до вечера, умаялись. Ты нас накорми, напои да спать уложи. А утром ужо и выспросишь.

— И кто ж это мы, девица? Про ковой-то балакаешь, красавица? Одна ты у меня в гостях, никого тут боле не видала.

Оглянулась Несмеяна — ан чуда-юда и след простыл. Что за чудеса в решете, что за наваждение лесное?

— Да как же, бабушка Ягушечка, шёл со мной добрый молодец, по прозванию свет Григорий, а по сути чудо-юдо потомственный. Куда ж он делся, бабушка?

— И не ведаю, и голову мне не морочь. А вот зайди-ка ты лучше в избу да подсоби мне, а там поглядим, где твой Григорий.

Глава 5

Глава 5

Внутри у бабы Яги грязь да пыль: по углам паутина висит, на полу мусора гора. В печи котелок стоит, булькает, и горелым на всю избу пахнет. Руками старушка всплеснула, к котелку сломя голову кинулась.

— Ох, голова ж моя еловая! Пока с тобой разбиралася, суп подгорел!

Еле-еле ухват подняла, пополам сложилася, котелок переставила — чуть не пол не повалилася.

— Ох, поясница треклятая, двести лет жила, горя не знала, а тут — нате вам! Настои травяные да мази целебные — всё перепробовала, да без толку.

Посмотрела на то Несмеяна, пожалела старушку хворую. Птенчика на лавку посадила, рукава засучила и давай веником мести да тряпкой махать. Хочь она и царевна, а порядок наводить обучена. А когда заблестели полы да стол засиял, налила суп в тарелку да бабу Ягу отужинать позвала.

Глядит баба Яга — не наглядится, радуется — не нарадуется.

— Ох и спасибо тебе, гостьюшка! Подсобила ты старой бабушке, уважила старушку древнюю. Садись и ты супца моего отведай грибного да чайку отпей земляничного.

— Благодарствую, бабушка, да не естся мне и не пьётся мне, — отвечает печально Несмеяна. — Не послушалась я Григория, за птенчиком наклонилася, из-за меня он, верно, исчез.

Баба Яга улыбнулася, подмигнула царевне да молвила:

— Не кручинься, девица красная, ничего с твоим чудо-юдой не сталося. У него своё испытание, как пройдёт его, так и явится. А тебе к нему ходу нет, ни помочь ему, ни посоветовать.

Села за стол Несмеяна, да всё равно сердцу неспокойно. Говорит она с бабой Ягою, а мысли все о Григории. Как он там с испытанием справляется, ладно ли, хорошо ли выходит?

Много ли времени прошло, мало ли, Несмеяна не приметила. Только раздался стук-постук, и дверь избушки скрипнула, скрипнула, отворилася. А на пороге чудо-юдо явился, живой и невредимый.

К добру молодцу царевну бросилась да в пяти шагах остановилась. Глядит на него — радуется, в сердце тепло разливается, ровно сидит Несмеяна на солнышке.

— Ох и где ты был, свет Григорий? А мы уж тебя заждалися! Проходи, садись да рассказывай.

— Здравствуй, здравствуй, бабушка, ох ты меня и запутала. Не пускала меня к Несмеянушке, уж думал, боле не свидимся. Коварна ты да хитра, Яга, а всё ж не держу зла на тебя.

Баба Яга токмо бровью повела — кочерга в воздух поднялася да к чуду-юду помчалася; едва он увернуться успел.

— Да полно тебе, бабушка, — испугалась Несмеяна. — Не думал он тебя обидеть, верно, тяжёлое вышло испытание.

Баба Яга поворчала-поворчала да и успокоилась. Гостя за стол посадила, рукой махнула — пироги пышные да румяные на столе появилися, духом малиновым от них повеяло.

— Угощайтеся, гости дорогие, хорошие. Особливо ты мне, Несмеяна, понравилась, добрая ты и услужливая. Ешьте, пейте, опосля и о деле поговорим.

Вот поужинали гости нечаянные, а баба Яга расспрашивать начала: что у гостей за беда приключилась и чего им от бабушки надобно. А, выслушав, призадумалась, лоб морщинистый нахмурила.

— Ох и трудную задачку вы мне задали. Счастие у всех ведь разное, потому волшебству неподвластное. Самому счастье сыскать надобно.

— Что ж нам делать, бабушка Ягушечка? — Несмеяна печально молвила. — Не развеселю Григория — не дожить до зимы тридевятому.

Долго молчала баба Яга, наконец будто что-то вспомнила.

— Есть на свете три вещи волшебны. Говорят, они дарят счастие. Самоцветный камень Горынычев, шкатулка хрустальная Кощеева да платок вышитый Василисы Премудрой. Берегутся они пуще глаза своего, и достать их будет тяжеленько. Готовы ли в путь отправиться тернистый да опасливый?

— Готовы! — молвил Григорий.

— Готовы! — поддакнула Несмеяна.

— Ну раз так, на рассвете и выйдете. Дам я вам клубок волшебный, он вас куда надо приведёт. А пока спать ложитесь: ты, чудо-юдо, на печке, спи, а ты, Несмеяна, на лавочке. Доброй ночи, гости дорогие!

Утром встали Несмеяна с Григорием, водой ключевой умылися, бабе Яге поклонилися.

— Спасибо тебе, бабушка, за помощь да за приют. Не ведаем, когда возвернемся, не поминай лихом.

Баба Яга рукой махнула, ничего не ответила. Токмо лицо рукавом утёрла да в избу зашла. А Несмеяна с Григорием клубок волшебный наземь бросили да за ниточкой побежали.

Бегут лесами дремучими, бегут полями широкими, долго ли, коротко ли, — мост впереди стоит над речкою широкою. А на том берегу — гора высокая, неприступная. Несмеяна из-под руки глянула, говорит чуду-юду тихонечко:

— Видно, там и живёт Змей Горыныч. Туда нам влезть и надобно.

— Далеконько лезть нам, царевнушка, круты склоны, обрывисты. Не хочу тебя брать в гору я, подожди меня внизу, у подножия.

Несмеяна на то опечалилась да виду решила не показывать — побоялась ослушаться Григория. По мосту они пробежалися, у горы встали, осмотрелся. Чудо-юдо наверх полез, Несмеяна внизу осталася. Ждёт-пождёт, никак не дождётся.

Секундочки в минуточки, минуточки в часы складываются, а часы на весь день растягиваются. Нет, не идёт свет Григорий, не несёт камень самоцветный.

— Верно, со Змеем не договорилися али что случилось с Григорием, — Несмеяна думает. — Надо мне на гору лезть да спасать добра молодца.

Глава 6

Глава 6

На гору Несмеяна полезла, да ничего хорошего не вышло. Сарафан в ногах путается, руки по камням скользят, а солнце главу припекает. Намучилась, измаялась, а и на вершок не залезла. Села у подножия, горюет.

Глядь — мышка бежит, хвостиком виляет, к Несмеяне подбегает.

— Пи-пи-пи, царевнушка, пи-пи-пи, Несмеянушка. Нет ли у тебя корки хлебной поесть да капли воды испить?

Несмеяна мышку пожалела, мякиш хлебный дала, а воды не капельку, а сколько захотелося.

— Кушай, мышенька, пей, маленькая.

Мышка наелась, напилась, спасибо пропищала да к горе побежала.

— Идём со мной, Несмеяна, ход в скале покажу и к Змею Горынычу провожу.

Дотронулась мышка до камня — отодвинулся вправо камень. Вверх на гору лестница идёт мраморная, перильцы на ней серебряные. Стены огнём горят разноцветным, а от них светло в горе, как в белый день.

Поднимается Несмеяна долгонько, ступает по ступеням тихонько. Боится Змея раньше времени потревожить. А мышка знай себе впереди бежит, лапками семенит. До верха добежала, в дверь поскреблася.

— Там, за дверью, пещера глубокая: направо пойдёшь — в ловушку попадёшь, налево пойдёшь — спутника найдёшь. А пойдёшь с ним назад — не оглядывайся, не то учует Змей Горыныч, прилетит да огнём всё попалит.

— Спасибо тебе, мышенька. Спасибо, милая.

Как мышка наказала, так Несмеяна и сделала. Налево повернула да в зал в сокровищами попала. Лежат груды золота-серебра, сундуки да шкатулки чеканные, камни самоцветные всех сортов, всех цветов да размеров.

Ходит царевна, ахает — не видала она таких богатств у батюшки. Знать, богаче Змея Горыныча никого на белом свете нет. Токмо как среди тысяч камней тот самый найти?

Вдруг слышит Несмеяна — колокольчик звенит. Тоненько поёт, будто к себе зовёт, да таково жалобно.

В дальнем углу пещеры клетка стоит: прутья крепкие, толстые, на двери замок тяжёлый висит, а над дверью колокольчик заливается, ровно над пленником насмехается. Внутри чудо-юдо сидит да на дверь с тоской глядит.

— Да как же тебя, Григорий, угораздило? Как тебя в ловушку заманило?

Вздохнул чудо-юдо да из-за пазухи камень достал. Горит тот камень огнём живым, переливается, глаз нельзя отвесть.

— Обманулся я, Несмеянушка, обхитрил меня камень проклятущий. Завлёк красотой да сиянием, в ловушку затащил меня Горынычеву. А ты как сюда дошла, царевна, на гору забраться тут тяжеленько?

— А мне мышка проход тайный подсказала да советы дала, как сбежать отсель. Токмо как мне тебя, Григорий, вытащить, где ключ взять от клетки твоей?

Вдруг задрожала пещера, камни с потолка посыпались, голос громовой раздался.

— Кто ко мне, Змею Горынычу, пожаловал? Кто меня на свою голову потревожил? Кому жизнь не мила?

Так и обмерла Несмеяна, а Григорий в кулаки руки сжал, так что пальцы белее снега сделались. Войдёт сейчас Змей страшный да погубит гостей непрошеных.

— Беги отсюда, Несмеяна! Помирать — так мне одному!

— Ты прости, Григорий, отчаянную, не могу тебя бросить на съедение. Попрошу пощады у Горыныча, авось над слезами девичьими сжалится.

— Да ты что, — испугался чудо-юдо, — Змей Горыныч жалости не ведает, он и меня-то не жалует, хочь я его дальний родственник — племянник семиюродный.