Я выпустила Карася из переноски. Он осторожно выбрался на траву — высокую, густую, зеленую, совсем не такую хлипкую, как в городе — и потянулся всем собой, зажмурив глаза и искренне наслаждаясь жизнью. Потом кот осмотрелся по сторонам и вдруг рванул прочь куда-то в сторону сараюшек.

Беги, Карасик. Беги, мой хороший.

— Так вот! — Эннаэль вынул из кармана носовой платок, протер пень, который торчал возле остатков забора, и сел. — Нам понадобится хорошая иллюзия. Я уже все обдумал! Ты, Хельта, обрушишь на него ураган живой воды! Он, разумеется, растеряется, и его пламя угаснет. Просто от неожиданности! А там уж мы в восемь рук-то его спеленаем!

Гном сощурился, подсчитывая количество, и спросил:

— Я так понимаю, свои руки ты не посчитал?

Эннаэль посмотрел на него устало-снисходительно.

— Я организатор, если ты знаешь такое слово. А место организатора — в благоразумном отдалении от поля боя, чтобы все видеть и корректировать.

Иван усмехнулся, и я этому обрадовалась. Раз он может улыбаться, то и с Кевели справится. Подошла к нему, дотронулась до плеча — Иван обернулся, и его улыбка сделалась мягче и шире.

— План, конечно, очень варварский и странный, — произнес дракон. — Но есть в нем разумное зерно. И мы…

Он не договорил. Раздался тяжкий топот, и к нам выбежал Карась. Щеки его были раздуты, а изо рта свисали чьи-то тоненькие ноги. Кот остановился, аккуратно сгрузил добычу на траву перед нами, и мы увидели крошечного зайчонка.

Малыш весь дрожал. Он был перепуган до смерти. Ушки прижались к голове, бусинки глаз смотрели с отчаянной надеждой — зайчонок был таким несчастным и жалким, что невидимая рука стиснула сердце.

— Кто это у тебя? — спросил доктор Браун. Присев на корточки, он взял зайчонка на ладонь и удивленно произнес: — Да это же венгенский заяц! И с опухолью…

Мы переглянулись. Зайчонок издал долгий прерывистый вздох, содрогнувшись всем тельцем. Пит посмотрел по сторонам, толкнул эльфа и вдвоем они отправились к сараям.

— Я захватила полевой набор инструментов! — сообщила Анна. — Можем сейчас простерилизовать руки и сделать ему операцию.

— Не выживет, — покачал головой Иван. — Слишком маленький. Опухоль нужно изолировать от остальных органов, но пока не извлекать. Понаблюдаем несколько недель, подрастет — тогда прооперируем.

Венгенские зайцы частые спутники природных ведьм: они помогают хозяйкам настроиться на энергетические поля изначальной магии, которая таится в природе — живет в полях и лугах, меняется с изменением времен года, усиливается во время гроз и бурь. Зайчонок снова вздохнул, и в это время из сараюшки вышли Пит и Эннаэль. Оба были грязные и покрытые паутиной — и волокли что-то похожее на металлический противень.

— Я однажды был в деревне, так там жила ведьма, — сообщил Пит, устроив противень на пеньке. — И вот как раз в сараях она хранила всякий свой инструментарий. Типа лопаты, на которой детей сажала в печь.

— Великие небеса! — воскликнула Анна. — Ты видел ведьму-людоедку?

— Ты что, никого она не ела, — ответил Пит. — Клала на лопату недоношенных детей, завернутых в тесто, отправляла в печь. Не прямо в огонь, конечно, в тепло просто. Они потом становились крепче, выздоравливали. Ну в общем, лопату мы не нашли, а противень вот. Доктор Браун, сможете на него дохнуть огнем? Почистить бы.

Я невольно обрадовалась тому, что с нами был такой смекалистый гном. Ведь мигом же понял, что надо делать!

— Оперировать не будем, а операционный стол нам понадобится, — ответил Иван. — Отойдите вон, за дом.

Надо же — к нам шел безумный пиромант, у нас был не план сражения, а какая-то нелепица, а мы собирались помочь несчастному зайчонку. Впрочем, если есть возможность сделать доброе дело, нельзя ее упускать.

Мы ушли за дом, подождали, пока Иван не пройдется по противню драконьим огнем, который уничтожает всякую грязь, и вернулись, когда он выглянул из-за угла и помахал нам рукой. Зайчонка уложили на сверкающий чистым железом противень, Анна открыла сумку с медикаментами и вынула шприц.

— Это тебя успокоит, малыш, — ласково пообещала она и сделала укол. — Все будет хорошо, золотко, не бойся!

Глава 10

Глава 10

Работа с зайчонком заняла всего четверть часа, но пришлось задействовать все артефакты, которые у нас были. В итоге опухоль, похожую на лесной орешек, смогли полностью отделить от всех внутренних органов и кровеносных сосудов, изолировали чарами, и теперь она никак не влияла на организм зайчонка.

— Справились! — радостно воскликнула Анна, и я заметила, что у нее дрожат руки. — Теперь в переноску и отдыхать. Отнести бы тебя подальше отсюда, пока Кевели сюда не притащился…

— Ну, ну! Никого относить не надо, это его исконный дом!

Мы вздрогнули, обернулись и замерли, не в силах и слова сказать от удивления. Пока мы были заняты зайчонком, хутор изменился! Пропала избушка-развалюшка, вместо нее теперь стоял крепкий деревенский дом — весело сверкал чисто вымытыми стеклами окон, хвастался тонко вырезанными зайцами и птицами в узоре наличников. Сараюшки теперь были ровными и аккуратными, а не старыми и почерневшими, словно сгнившие зубы в пасти лешего.

А на ступеньках дома стояла хозяйка: немолодая, в полосатом домотканом платье и такой же полосатой косынке поверх седых кос, она пристально смотрела на нас, словно прикидывала, что бы с нами сделать. На руках у нее сидел венгенский заяц — он был в два раза крупнее моего Карася, взирал на мир сердито и нагло, и его глаза отливали красным.

— Лушку вытащили? — спросила женщина. Голос был молодым и ярким, словно хозяйка хутора часто и много пела. — Я уж думала, не жилец.

— Простите нас, — доктор Браун выступил вперед с серьезным и сдержанным видом. — Мы думали, что хутор заброшен.

Женщина вздохнула. Некоторое время они молча смотрели друг на друга, и я вдруг почувствовала, что Иван и хозяйка хутора сейчас ведут безмолвный разговор — оценивают друг друга, понимают, кто перед ними. И от этого разговора зависит, чем все кончится для всех нас.

— Иллюзия! — ответила женщина и улыбнулась: зубы были белыми и крепкими, и мне сделалось стыдно. Ведь должна была понять сразу, что на хутор наброшена вуаль чар, которая превращает его в груду развалин! Но нет, ничего не почувствовала. — Люблю жить в одиночестве, а так хоть не лезут ко мне.

Она посмотрела на меня и добавила:

— Не переживай! Чтобы заметить мою иллюзию, тебе еще долго придется учиться. Что, как там Лушка?

— Мы отделили опухоль и изолировали ее, — сообщил Иван. — Через пару недель можно будет вырезать… извините, конечно, но вам лучше уйти отсюда подальше. Мы не знали, что здесь кто-то живет. И сюда сейчас идет безумный пиромант, и… в общем, у вас еще есть время. Уходите.

Хозяйка хутора сощурилась и посмотрела на небо. Ноздри горбатого носа дрогнули, словно она принюхивалась, пытаясь уловить запах идущего. Земля больше не дрожала, утро было солнечным и теплым, но ощущение тревоги во мне крепло с каждой минутой.

Впереди были огонь и тьма. Новое солнце хотело взойти на западе — Марик предупреждал, но никто ему не поверил.

— Да, чую его, — кивнула женщина. Посмотрела на нас. — Меня Ирма зовут, я тут уже три века живу. Так что никуда я отсюда, ребятки, не пойду. Да и вы оставайтесь. Раз Лушку вытащили, то и я вам помогу, чем смогу.

Мы переглянулись. Неожиданный союзник! С сильной магией иллюзий! Вот правда: никогда не знаешь, где найдешь, а где потеряешь.

— И карманы выворачивайте, — добавила Ирма. — Все золото, все артефакты, все цацки — вон, складывайте на поднос. Чую что-то у вас — и не пойму, что именно.

Мы послушно сложили все содержимое наших карманов и сумок на импровизированный операционный стол, причем больше всего добра было у Эннаэля. Эльф таскал с собой столько золота, что все мы удивленно уставились на него, безмолвно ожидая ответа.

— Голытьба! — голосом трагического актера произнес Эннаэль. — Только голытьба вроде этих подземных не носит с собой приличного запаса на всякий случай!

Пит, который был занят тем, что вынимал золотые зажимы из бороды и кос, парировал:

— Зато у нашего золота проба нормальная, не то, что у ваших фантиков.

Я выложила кольцо с рубином. Доктор Браун достал зеркальце — увидев его, Ирма оживилась, и ее глаза засверкали. Осторожно опустив своего зайца на траву, она подошла к нам, взяла зеркало и принялась крутить в пальцах — на губах хозяйки хутора заиграла улыбка, а в глазах появился живой блеск.

— Давно же я тебя не видела… — вкрадчиво проговорила она тем тоном, которым рассказывают сказки на ночь. — Уж и не думала, что ты однажды ко мне вернешься.

— Что это? — поинтересовалась Анна. Золота у нее не было, а ветеринарные артефакты не заинтересовали хозяйку хутора.

— Мое зеркальце, — ответила Ирма с теплыми ностальгическими нотками. — Когда-то мне его подарил один дракон… Мы любили друг друга, но вся его семья взбунтовалась. Как так: дракон, вершина мира, и какая-то природная ведьма… Когда мы расстались, приехали крепкие мордовороты из его семьи и забрали все, что Ангвари мне подарил. А теперь вот…

Она открыла зеркальце, и стекла, которые до этого были мутными, вдруг засверкали, отражая лучи летнего солнца. Камни засияли, наполняясь живым огнем, и дар любви, потерянный и обретенный, предстал перед нами во всей красоте и хрупкой нежности.