Аланис взвесила: не надавить ли на священника и не уплыть ли с ним вдвоем? Явно больше удовольствия, чем путешествовать в обществе «бродячего цирка»! С другой стороны, благовидный священник вдвоем с высокой белокурой монашкой – очень уж приметная парочка. Мерзопакостные паломники нужны для маскировки. Ехать без них – самоубийство.

Тем временем Давид убеждал очередного купчину:

– Мы – мирные паломники, сударь. К войне не имеем никакого отношения. Наша единственная мечта – добраться в Кристальные Горы и омыться в святой купели у Створок Неба. Добрый господин, Янмэй Милосердная благословит вас, если поможете! Всякий знает: вернется сторицей каждая кроха, поданная убогому.

Он еще много другого говорил – весьма красноречиво, глубоким бархатным голосом. Даже Аланис заслушалась, а корабельщик – и подавно. Но братец-дурачок весьма некстати поковырял в носу и изрек:

– Гыыы!

А горбунья с клюкой добавила:

– Не бойтесь, добрый господин, мы – люди скромные, малым довольны. Много не съедим.

До сего момента купец не задумывался, что нищих пассажиров придется еще и бесплатно кормить.

– Простите, отче, такое дело… Благословение Янмэй – штука хорошая, но… Северяне – люди страшные. Если бы кого другого – взял бы. Но этих… да еще за бесплатно!.. Простите-увольте.

Аланис вмешалась в беседу:

– Скажи-ка мне, озерная рыбешка, чего стоит пропитание одного пассажира?

– Сестра, ты это… ты за словами-то! Хоть и монашка, но оскорблять честного торговца – это простите-увольте!

– Цена?

– Северяне – они же сущие звери. Коли увидят, кого везу, то сразу… Ой-ой-ой!

– Святая Эмилия, пошли терпения… – прошипела «монашка». – Эфеса довольно?

За эфес – двести пятьдесят шесть агаток! – паломники могли бы питаться пару месяцев. Прежде, чем купец вернул на место челюсть, девушка сунула ему золотой и махнула спутникам:

– На борт, судари.

Вскоре шхуна отвалила от пристани.

Та гадкая стряпня, которою их потчевали на борту, не стоила и сотой части оплаты. По мнению герцогини, она вообще ничего не стоила. Если бы ей, Аланис, щедро заплатили и нижайше, стоя на коленях, умоляли бы отведать подобного кушанья, то и тогда она лучше съела бы дохлую крысу, чем эту гадость! Данную мысль, только в более развернутой и многогранной форме, она высказала капитану шхуны. Капитан флегматично пожал плечами: «В трюме полно крыс, сестричка. Как одна издохнет, тут же тебе доставим». На борту – в родной стихии – этот скот обрел самоуверенность и больше не пасовал перед Аланис.