Место для ночлега паломникам выделили на палубе, под открытым небом. Аланис не сразу поверила – все ждала момента, когда их проводят вниз, в скромные, но уютные каюты. Когда солнце зашло, паломники принялись вить себе нечто вроде гнездышек из плащей, одеял, накидок – у кого что было, – и в груде этого тряпья укладываться спать.

– Что вы делаете?.. – в ужасе вскричала девушка и бросилась искать капитана.

Состоялся новый круг переговоров. Аланис потребовала выделить каюты – если не всем, то хотя бы женщинам. Купец намекнул, что может выделить ей теплое местечко в своей каюте и даже в своей постели. «Монашка-эмилианка» влепила ему совершенно не монашескую затрещину. И не успела оглянуться, как вылетела обратно на палубу.

– Если что не по нраву, дуй назад, во Флисс, – сказал купчина. – Ты девица бойкая. Плавать, поди, умеешь.

Паломники давно уже сопели и видели свои убогие сны, а девушка все кипела от гнева. Раз вспыхнув, ее злость легко перекидывалась с повода на повод, с человека на другого, третьего… В груди Аланис разгорался лесной пожар. Она ненавидела паломников с их уродством, малодушием, безропотной покорностью; купца – эту жадную похотливую свинью, зачем только носит таких земля; графа Блэкмора, что предал ее и обрек на унизительное бегство; немного Эрвина – за то, что он так далеко; Джоакина – много, за все. Адриана и Галларда – своих злейших врагов – она тоже ненавидела, но совсем иначе. К ним была ненависть иного порядка; дай волю Аланис этому чувству – оно испепелило бы и ее саму, и шхуну со всею командой.

Что, кстати, было неплохой мыслью.

– Пусть северяне сожгут этот чертов корабль! – сказала она вслух. – Дрянная посудина, дрянные люди! Зачем они нужны?!

Оказалось, отец Давид не спал и слышал ее.

– Вам бы выбрать Агату или Сьюзен, сударыня.

– Вы о чем это, отче?

– Святая Эмилия – матерь чистой любви. Эмилианкам не позволено гневаться, не к лицу им.

На языке тут же возникло: «Много вы понимаете в монашках!.. И какое ваше дело?!» Она сумела сдержаться и только спросила:

– Думаете?..

– Знаю.

«Ну, и знайте себе! – подумала Аланис. – Лучше бы о каютах договорились, чем морали читать!» Но снова сдержалась. Было что-то такое в этом священнике… не хотелось на него злиться.

– Хотите плащ? – предложил Давид.

– Мне не холодно.

– Потому, что вы в ярости. Успокоитесь – замерзнете. Ночи холодные.

Она взяла плащ и странным образом успокоилась. Поискала язвительных слов, чтобы осадить священника – пусть не строит из себя папочку!.. Но уснула, так и не найдя.