– Боги, какой ужас…

– Отчего же? – подивился мастер. – Все выходит очень аккуратно: стеночка гладенькая, даже и не различишь, хе-хе. Торжества, правда, нету… Но это уж такое дело: не все же праздновать. Иным надо и тихо помереть, без шуму, так Праматери распорядились.

Девушка потерла плечи, будто желая согреться.

– А когда умер последний узник?

– Дайте-ка припомнить… Эээ… после мальчика погрызенного… нет, еще до. В июне. Была там одна барышня на нижнем круге. Ох, и неприятная!.. Это вам не старая Лизбет. Вроде, молодая, но всем телом истощилась, будто скелет, и пожелтела лицом, а волосы стали серые, как у мыша хвост. Очень хорошо, что закопали без торжества, а то гостям и смотреть было бы тошно.

Девушка нервно сглотнула, будто речь шла не о какой-то чужой покойнице, а о ней самой.

– Значит, эта несчастная умерла еще в июне?

– Именно что.

– Таким образом, сударь, с начала лета в замке случились четыре смерти: бедная узница, мальчик, которого загрызли псы, старая Лизбет и кривой конюх?

– Доподлинно так.

– А скажите… простите мое любопытство, но ведь смерть – до того волнующее явление, что мимо него никак нельзя пройти…

– Верно говорите, барышня! – перебил мастер. – В этом вся соль. Мимо смерти ну никак не пройдешь. От свадьбы еще худо-бедно отвертишься, а от похорон – ни в жизнь. Потому и уделяется им особое внимание.

– Так вот, скажите, а если кто-нибудь из жителей замка умрет за его стенами – к примеру, в городе, – что делается тогда?

Мужчина ухмыльнулся, лучезарно сверкнув золотым зубом.

– Обратно в мои руки попадет, никак не отвертится, хе-хе! В городе узнают, что это графский слуга преставился, а как узнают – так сразу его ко мне и предназначат. Если человек служил в замке, то лежать ему надо на погосте у стены. Это же всякому понятно!

– И никого из графских слуг к вам не привозили недавним временем?

– Зачем? Случись кому умереть из наших, я бы первым узнал. А коли не умирал, то зачем его ко мне привозить? Хе-хе! Это не по порядочку, барышня.

– Благодарю вас, сударь.

Девушка поднялась и оправила подол, потерла руки о ткань лишний раз, чтобы согреть ладони.

– А отчего вы, барышня, так любопытствуете? Желаете на похороны взглянуть? Хорошо понимаю вас, предмет любопытный. Если кому станется отойти, то непременнейше вас приглашу, хе-хе. Увидите, барышня: мастер Сайрус все делает в полном согласии с порядочком!