— Совсем. Безвозвратно.

— Это хорошо. А с девочками что теперь?

— А что с ними не так будет? Все в порядке. Сутки проспят, а потом и не вспомнят ничего, — Ирина пожала плечами. — Только вы их потом обязательно в церковь сводите, святой водой, что ли, облейте, и пусть крестики носят. Да не один, а штуки четыре-пять. Браслетики там, фенечки… лишь бы символика была та самая.

Судя по лицам родных — в церковных лавках всю символику скупят. На корню.

Кирилл хмыкнул.

— Ведьма, которая посылает в церковь.

— Иногда самое простое — самое верное. Нет здесь жриц и жрецов, чтобы все обряды по правилам провести, — отмахнулась Ирина. — Пусть их Распятый бережет, его паства, ему и стараться. Да и не любит нечисть вашу веру, сам видишь.

— Ну, соль тоже не любит.

— А… пока не забыла.

Ирина разделила остатки соли с травами на четыре части и рассыпала по пакетикам.

— Положить в постель. В подушки зашить, или еще как… понятно?

Пакетики исчезли со стола. Всем все было понятно. И Ирина, дожевав картошку со шкварками, поднялась со стула.

— Кирилл, ты меня отвезешь Никифоровну навестить?

— Отвезу. А то ж…

— Тогда поехали.

* * *

Просто так уехать не удалось.

Благодарные родители умудрились так забить машину разной сельхозпродукцией (деньги никто давать и не пытался, понимали кое-что), что "хонда" жалобно пищала и оседала пузом в грязь.

Кирилл медленно рулил по главной улице.

— Это было… зрелищно.