— Да уж спасибо, хоть что-то было. А соль откуда, если не секрет?

— Ничуть. Люся капусту квасила, вот и осталось.

Кирилл фыркнул и притормозил.

— Ну что — приехали?

Ирина кивнула.

Приехали, она и так это могла сказать. От дома, рядом с которым они стояли, явственно тянуло затхлостью, плесенью, тиной и ряской.

— Она сюда приходила.

Кирилл хмыкнул и полез из машины.

* * *

Долго звать и стучать не пришлось. Высокая крепкая старуха выглянула из дома почти сразу же. Вгляделась в гостей, прищурилась.

— Ишь ты. Сто лет таких не видывала.

— А вам ста лет и нет, — не стала церемониться Ирина. — Шестьдесят — да, и то не полных.

Старуха хмыкнула. Иронично так.

— А ты и того можешь не прожить. Сама понимаешь…

— Понимаю, — вновь не стала спорить Ирина. — Что вы над внучкой видели? Ведь не просто так уговаривали на аборт?

Никифоровна поникла.

— Нет, не просто так. Сама видишь, дар у меня такой. Видеть — вижу, а больше ничего и не могу. Да и то, вижу через два раза на третий, когда накрывает. Вот прабабка, говорят, сильной ведьмой была, а нам не передалось.

— Выродились — или не захотели? — уточнила Ирина.

— Выродились, — махнула рукой Никифоровна. — Сама понимаешь, дать-то любой можно, но не всякая ту ношу снесет. А безумная ведьма — смерть.

Ирина понимала.