Ксения Винтер Рыжее чудо забытого принца

Ксения Винтер

Рыжее чудо забытого принца

Пролог

Пролог

— Ваше Высочество, умоляю, помогите мне!

Отбросив в сторону фамильную гордость, я рухнула на колени перед принцем, заломив руки в молитвенном жесте, ощущая, как солёная влага скапливается в уголках глаз.

Лицо Четвёртого принца осталось безэмоционально, а тёмно-карие глаза взирали на меня всё с тем же равнодушием.

— Поднимитесь, леди Эйкин, — холодно бросил он. — Не к лицу барышне благородных кровей, дочери целого герцога, протирать коленями пол.

— Ваше Высочество…

— У вас проблемы со слухом?

Жалобно всхлипнув, я всё же подчинилась и, слегка покачнувшись, выпрямилась, и даже нашла в себе силы одёрнуть подол платья и поправить выбившийся из причёски рыжий локон, возвращая себе более или менее презентабельный вид.

— Так-то лучше, — кивнул Гарэйл. — Можете на ночь остаться в поместье, — его губы скривились в презрительной усмешке. — В конце концов, даже я не настолько жесток, чтобы выгонять в ночь одинокую девушку. Однако утром вы покинете этот дом и навсегда забудете сюда дорогу.

По спине пробежал неприятный холодок от угрозы, скрывавшейся за этими словами. Однако мне уже терять было нечего, поэтому я решительно заявила:

— Нет, Ваше Высочество. Я никуда не уйду, пока вы не выслушаете меня.

В тёмных глазах мужчины вспыхнуло раздражение.

— Вы ведь осознаёте, что я могу вас просто выставить вон? — осведомился он ледяным тоном.

— Прекрасно осознаю, — заверила я его. — И в этом случае останусь сидеть на крыльце и продолжу мозолить вам глаза.

— Воспитанная дама не должна быть навязчивой и дерзкой, но кроткой и послушной, — процитировал принц абзац из настольной книги любой леди.

Это прозвучало, как пощёчина, и я невольно содрогнулась.

— Воспитанной леди тут больше нет, — тихо, но твёрдо заявила я. Ладонь сама собой скользнула к изумрудной подвеске на шее, и сердце сжалось от боли и тоски. — А та, что стоит перед вами, готова пойти на что угодно, чтобы заручиться вашей поддержкой, Ваше Высочество, и спасти свою семью.

День, когда все изменилось

День, когда все изменилось

С раннего детства я была окружена всеобщим вниманием и любовью. Родители души во мне не чаяли, а слуги стремились исполнить любой каприз. Не удивительно, что в подобных условиях я росла изнеженным оранжерейным цветком, не ведающим горестей и зла. И тем болезненнее было всё это в одночасье потерять.

Тот день я, должно быть, буду помнить до самой смерти. Было самое начало лета. Отец с утра отправился на приём к Его Величеству по каким-то своим делам, я же с младшей сестрой и матерью отправилась на прогулку в город, захватив с собой пару слуг и с десяток человек личной охраны. Однако на обратном пути в поместье дорогу нам преградил отряд королевской гвардии во главе с начальником полиции графом Новайо.

— Именем короля, герцогиня Эйкин, вы и ваши дочери арестованы.

Матушка испуганно охнула и схватилась одной рукой за сердце, второй же крепко прижала к себе Гарби, словно ту могли вырвать из её рук.

— Граф Новайо, это, должно быть, какая-то ошибка, — проговорила я, уверенно покинув карету и выйдя навстречу высокому, статному брюнету в тёмно-синем мундире — мы хорошо знали друг друга по многочисленным светским раутам, и я всегда считала графа крайне достойным и порядочным мужчиной.

— Мне очень жаль, леди Эйкин, но никакой ошибки здесь нет, — в светлых глазах отчётливо читалось сожаление, когда он протянул мне пергамент с личной печатью короля. — Герцог обвинён в организации заговора против Его Величества. Вы, как члены семьи государственного преступника, подлежите аресту. Если вина Его Светлости будет доказана, его ожидает смертная казнь через отрубание головы, а вас всех — ссылка.

У меня перехватило дыхание от ужаса, пока я внимательно вчитывалась в холодные строчки королевского приказа. Государственный изменник… организация покушения на жизнь короля… планы по захвату власти… Всё это просто не укладывалось у меня в голове. И всё же вот она, официальная бумага в моих руках, яснее ясного свидетельствовавшая о том, что всё происходящее отнюдь не кошмарный сон, а самая что ни на есть реальность.

Поджав губы, старательно пытаясь сохранить лицо и не позволить и тени эмоций проскользнуть наружу, я вернула графу приказ и спросила:

— Вы заключите нас в тюрьму?

— Нет. До окончания расследования вы будете под домашним арестом в своём поместье Мэнолет. Покидать его вам строго запрещено. Я приставлю к вам стражу, они будут следить за всеми вашими перемещениями и перепиской.

— Я вас поняла, граф.

Я направилась обратно к карете, в то время как наш кучер, подчиняясь властному жесту графа, слез с козел, а его место занял один из королевских гвардейцев.

— Что же это такое… — пробормотала матушка, полными слёз глазами глядя на меня.

— Уверена, нам не о чем переживать, — слабо улыбнувшись, попыталась я приободрить её. — Полиция во всём разберётся, и отца отпустят.

— А если нет? — дрожащим голосом спросила Гарби, глядя на меня испуганными глазами.

— Никакого нет быть не может, — твёрдо заявила я. — Наш отец всю жизнь верой и правдой служит Его Величеству. Он просто не мог замыслить ничего недоброго против короля. Наверняка его кто-то оклеветал. Полиция скоро это выяснит, найдёт виновного и накажет его, а отца отпустят. Уверена, не пройдёт и недели, как он снова будет дома. Нам нужно лишь немного подождать и потерпеть небольшие неудобства.

Новости с фронта

Новости с фронта

Ожидание между тем затянулось. Прошла неделя, затем вторая и третья, но ни от отца, ни от полиции никаких новостей не было слышно. Мать с каждым днём становилась всё бледнее и словно бы таяла на глазах. Гарби испуганной тенью ходила по дому, бросая опасливые взгляды на хмурых воинов, расположившихся возле каждой двери и в первые дни перевернувших всё вверх дном в поисках компрометирующих документов или писем.

Я старалась не поддаваться всеобщему унынию и в сопровождении двух конвоиров ежедневно по несколько часов гуляла в парке, подставляя лицо солнечным лучам и прислушиваясь к голосам птиц и шелесту листвы — это позволяло немного успокоить собственные тревожные мысли и не поддаться отчаянью.

Чем больше времени проходило, тем призрачней становилась надежда на благоприятный исход этого дела.

А затем, на исходе первого месяца нашего заточения, я получила письмо, окончательно выбившее почву у меня из-под ног.

Дорогая Ярвена,

С прискорбием должна тебе сообщить, что мой дорогой кузен без вести пропал во время осады Тинанкорна. И Его Величество, и мой отец считают, что Индара больше нет в живых. Искренне сочувствую твоей потере. Крепись.

Твоя Маргарет

Мне показалось, что чья-то ледяная рука крепко сжала горло, не давая сделать вдох.

— Ваша Светлость! Ваша Светлость! — молодой страж, находившийся рядом со мной в момент прочтения письма, побелел от страха и подхватил меня под руку, когда я начала оседать на пол. — Вот проклятье… Кто-нибудь! Лекаря!

В доме тут же поднялась страшная суета, однако всё это прошло мимо моего сознания, в котором билась одна единственная мысль: «Индара больше нет».

С Индаром мы были знакомы с детства. Он был пятым сыном Его Величества, его мать умерла сразу после родов и воспитанием занимались бабушка с дедушкой по материнской линии — герцогиня и герцог Монгкут, — чьё поместье Вонграт соседствовало с нашим Мэнолетом. Естественно, всё свободное время мы с Индаром проводили вместе, всё-таки разница в возрасте между нами была совсем небольшая, каких-то жалких три года, да и увлечения у нас были схожими: конные прогулки, догонялки и доведение воспитателей и гувернёров до нервного срыва своими проказами.

С возрастом детская привязанность переросла в полноценную дружбу, которая только крепла, а затем постепенно сменилась влюблённостью. В пятнадцать лет Индар поступил в военную академию, отучился в ней положенные четыре года, параллельно ведя со мной активную переписку, а вернувшись домой, первым делом отправился к моему отцу просить моей руки. Отец не возражал, а я сама и вовсе была на седьмом небе от счастья: немногим девицам из знатных семей улыбалась удача выйти замуж по любви, большинству приходилось довольствоваться хотя бы симпатией и уважением к тому, кого выберет их родня. Некоторым и вовсе не везло, и они всю жизнь проводили бок о бок с мужчиной, к которому не испытывали ничего, кроме отвращения.

Вскоре после нашей помолвки Его Величество развязал войну с соседним королевством, и Инадр отправился выполнять свой долг. Долгих два года я молилась о его благополучии, и судьба была благосклонна к нам. Осенью эта военная кампания должна была закончиться, ходили слухи, что два короля уже ведут активные переговоры о заключении мира.

Каких-то жалких два-три месяца отделяли меня от воссоединения с любимым. Однако, кажется, злой рок навис над моей семьёй. Сначала отец, теперь Индар… Кого ещё мне суждено потерять?