— … посреди ночи, — услышала я обрывок фразы, сказанный знакомым голосом графа Новайо. — Нам известно, что она верхом направилась куда-то на запад. Разумеется, ливень уничтожил все следы, но я сомневаюсь, что в подобную непогоду леди Эйкин могла уехать далеко. Поместье Антейн — ближайшее место, где она могла бы остановиться.

— Могла — не значит, что остановилась, — ответил Гарэйл откровенно скучающим тоном. — Не забывайте, граф, что и я, и это место обладаем крайне дурной славой. Не думаете же вы, что леди Эйкин настолько глупа, чтобы заявиться сюда одна, да ещё и посреди ночи?

— Глупа — не то слово, которым бы я охарактеризовал эту девушку, — согласился Николас. — Я, знаете ли, лично знаком с Ярвеной. И могу сказать, что её отличительными чертами являются самоотверженность и преданность семье. А учитывая, в какую неприятную ситуацию они попали по вине герцога, рискну предположить, что побег — отчаянная попытка защитить мать и сестру. Так что, да, Ваше Высочество, я охотно готов поверить, что она посреди ночи, невзирая на холод, дождь и дурную славу, приехала к вам в Антейн в поисках помощи.

— Если она ищет помощи у забытого всеми принца, она либо глупа, либо наивна, — холодно заметил Гарэйл. — Что бы ни случилось, я не в силах ей помочь.

— Как раз сейчас Ваше Высочество, возможно, единственный, кто может ей помочь, — возразил граф. — В конце концов, даже забытый принц всё равно остаётся принцем.

— Мы с вами уже это обсуждали раньше, Николас, — в голосе Гарэйла отчётливо звучали металлические нотки. — Моё мнение по этому поводу не изменилось. Я не играю в политические игры. И вам не советую.

— Индар придерживался иного мнения.

У меня сердце пропустило удар при упоминании имени возлюбленного.

«Причём тут Индар?» — тут же вспыхнула в голове тревожная мысль.

— Да, придерживался, — согласился Гарэйл. — Более того, насколько я понимаю, склонил на свою сторону герцога Эйкина. И где они оба теперь? Один пропал без вести, а скорее всего убит, а второй обвинён в измене и одной ногой стоит на плахе. Вы хотите разделить их участь? Милости прошу, это ваше личное дело. Но меня в него не впутывайте.

— Что ж, я не вправе давать вам советы, Ваше Высочество, — с тихим вздохом заметил граф. — Если вас устраивает жизнь одинокого отшельника и судьба страны вам безразлична — воля ваша. Я же так не могу. Мой долг — служить стране.

— Вы должны служить стране и короне, — насмешливо напомнил Гарэйл, особенно выделив последнее слово. — И неважно, насколько недостойную голову эта корона венчает.

— Осторожней в словах, Ваше Высочество, — предостерёг его Николас. — Даже у ваших одиноких стен могут быть уши.

Я резко закрыла рот ладонью, чтобы сдержать неуместное хихиканье. Знал бы граф, насколько сейчас прав!

— Уши, глаза, рот и прочие части моих стен принадлежат исключительно мне, — заверил его принц. — Так что за сохранность своих секретов я не беспокоюсь. Если, конечно, вы, многоуважаемый граф, не захотите передать мои слова дальше, заинтересованным лицам, жаждущим сократить количество претендентов на трон до одного. К слову, они в этом весьма преуспели: Индара нет, Первый принц изгнан, Второй принц мёртв, Третий принц в коме и вряд ли когда-то очнётся. Остаюсь только я, — но я ни в счёт, кто позволит чёрному магу занять престол, — и малолетний Шестой принц с его драгоценной мамашей. Так что, граф, если хотите и дальше занимать высокий пост и жить долго и счастливо, выбирайте правильную сторону. И она точно не моя.

Неприглядная правда

Неприглядная правда

В этот момент дверь резко распахнулась. Я от неожиданности дёрнулась назад, но запнулась о подол юбки и со всего маху шлёпнулась на задницу, после чего в испуге уставилась на Гарэйла. Тот смерил меня ледяным взглядом, а затем кивком головы указал на дверь напротив, явно намекая мне уйти в соседнюю комнату. Естественно, я тут же шустро перевернулась на живот, неуклюже поднялась на коленки, и, сгорая от стыда, на четвереньках доползла до указанной двери и скрылась за ней.

— На этом разговор я считаю законченным, — между тем продолжил говорить Гарэйл равнодушным тоном, словно это не он только что стал свидетелем невероятно глупой и унизительной пантомимы в моём исполнении. — Продолжайте ваши поиски, граф. Возможно, они даже увенчаются успехом.

Николас ещё что-то ответил ему, но я уже не прислушивалась. Обувшись в туфли, которые только чудом не выпустила из рук после своего столь внезапного обнаружения, я поднялась на ноги и огляделась. Комната, в которой я оказалась, была вполне миленькой гостиной, оформленной в нежно-розовом и персиковом цвете, и буквально всё здесь, от цветочного рисунка на обивке мебели до лёгких, струящихся штор, кричало, что эта комната принадлежала женщине.

Со стороны коридора послышались тяжёлые удаляющиеся шаги, а затем дверь моего убежища открылась, и в комнату вошёл Гарэйл.

— Ваше Высочество, — я присела в книксене и низко склонила голову, ощущая себя донельзя смущённой. — Приношу свои извинения, я…

— Поступили, как любая женщина на вашем месте, — перебил меня он. — Как я сказал графу Новайо, в моём доме нет глаз и ушей, о которых я бы не знал. Так что можете быть спокойны, миледи: если бы я не хотел, чтобы вы слышали этот разговор, вы бы его и не услышали.

Я облегчённо вздохнула: злить принца совершенно не хотелось, тем более что от него зависит судьба моей семьи.

— Раз уж вы предпочли любопытство завтраку, присаживайтесь, — Гарэйл указал рукой на один из узких диванчиков, стоявших вокруг низкого чайного столика из светлого дерева. — Уверен, у вас появились ко мне вопросы, на которые я, так и быть, дам ответы.

Я покорно заняла указанное место, в то время как Его Высочество отошёл к камину и, облокотившись на мантию, устремил на меня откровенно скучающий взгляд, который заставил меня нервно сжать в пальцах подол платья.

— Ваше Высочество, вам что-то известно об обвинениях, выдвинутых моему отцу? — спросила я, не поднимая на принца взгляд.

— Достоверно — ничего. Однако мне известно о его делах с Индаром, так что обвинение в государственной измене и казнь — закономерный итог.

Моё сердце болезненно сжалось, а глаза наполнились слезами, которые я отчаянно пыталась подавить, но они, предатели, всё равно скатились по щекам.

— Значит, обвинения справедливы, и мой отец, действительно, преступник? — жалобно всхлипнув, спросила я, подняв глаза на Гарэйла.

Он уже видел меня всю мокрую после дождя, стоявшей перед ним на коленях, а сегодня ещё и любовался мной, ползающей на четвереньках по полу. Более жалкое зрелище я всё равно уже представить не смогу, так что можно отбросить в сторону притворство и попытки держать лицо.

— Вы хотите услышать правду? — вид моих слёз не произвёл на Четвёртого принца ни малейшего впечатления, и его голос звучал всё также равнодушно, а на лице не отразилось и тени жалости.

— Да.

— Она вам не понравится.

— Пусть так, — я поспешно вытерла ладонью слёзы и решительно посмотрела в холодные глаза напротив. — Но я должна знать, что происходит.

— Ничего особенно интересного или необычного, в сущности, не происходит, — заметил Гарэйл. — Всего лишь банальная борьба за трон. Его Величество уже стар и в любой момент может отправиться на тот свет. А живых наследников до недавнего времени, как вы слышали, было трое: я — Четвёртый принц, Индар — Пятый принц и Майрон — Шестой принц. Причём именно в таком порядке, согласно древнему закону о Престолонаследии. Правда, в отношении Индара был маленький нюанс. Поскольку он — бастард, пусть и признанный королём, для того, чтобы занять трон, он должен быть женат, причём женат обязательно на даме королевских кровей. — Губы Гарэйла искривились в презрительной гримасе. — Полагаю, миледи, мне не нужно напоминать, кем являются ваши бабушка с дедушкой по материнской линии?

— Король и королева Деспоина, — тихо ответила я. — Но ведь моя мать не является наследницей королевства! Более того, она вышла замуж вопреки воле родителей и те отреклись от неё.

— Что не перестаёт делать её принцессой, — возразил Гарэйл. — И что, в свою очередь, делает вас, леди Эйкин, крайне выгодной партией, открывающей Индару дорогу к трону.

— Я вам не верю! — воскликнула я в отчаянье. — Как вам не стыдно говорить подобное о своём брате? Мы с ним любили друг друга!

— Да, он искренне восхищался вами и любил, — согласился Гарэйл, тем самым моментально потушив пламя гнева, на мгновение вспыхнувшее в груди. — Однако он, как и я, прагматик. И если бы того требовало дело, он бы сделал пользу в сторону выгоды, а не чувств. К счастью для него, подобных жертв не требовалось. Вы идеально подходите под условия, и женитьба на вас позволяла ему претендовать на трон. О чём ваш отец, разумеется, знал. И чем собирался воспользоваться.

Звучало просто ужасно… и крайне заурядно. В благородных семьях дочери сплошь и рядом были разменной монетой для отцов в попытке урвать более высокую должность или поправить финансовое положение. Просто я наивно полагала, что Салватор не такой, и моё счастье для него стоит на первом месте.

— Вижу, что огорчил вас, — сухо бросил Гарэйл. — А я предупреждал, что мои слова вам не понравятся.

— Ваш рассказ крайне неприятен, — признала я. — Но мне, очевидно, не хватает ума, потому что я не вижу связи в попытках завоевать трон честными методами и обвинении моего отца в измене. Нет, — я подняла руку, призывая Его Высочество молчать, когда тот открыл рот, чтобы что-то сказать. Точёная тёмная бровь взметнулась вверх в лёгком изумлении, однако принц покорно промолчал и даже не разозлился на моё столь дерзкое поведение. — Я даже готова допустить, что отец мог проворачивать какие-то тёмные делишки в попытках ускорить кончину Его Величества. Но делать это в тот момент, когда Индар находится на войне и может оттуда не вернуться? — при упоминании жениха сердце болезненно сжалось, но я проигнорировала это, продолжив говорить. — Это глупо и крайне недальновидно. А мой отец глупцом никогда не был.