Дальше все пошло по накатанной. Наш обычный завтрак. Сидим друг напротив друга, ковыряемся в своих тарелках. Вроде все как всегда, но кое-что все-таки изменилось.

Мы с ним стали разговаривать. Нормально разговаривать, как нормальные люди. После той памятной поездки в автосервис, что-то неуловимо сдвинулось в наших отношениях. Я не понимала, что именно, но мне это нравилось. С ним оказывается, можно было говорить о многом, парень-то, несмотря на все свои выкрутасы и противоречия, образованный. Я невольно вспомнила о том, как вначале размышляла на тему, умеет ли он пользоваться вилкой, и даже чуть не рассмеялась вслух.

Нет, вы не подумайте, что мы зажили с ним душа в душу, и наше совместное времяпрепровождение было наполнено гармонией и идиллией. Ни черта подобного! Мы с ним и спорили, и ругались, и он точно так же периодически мотал мне нервы, а я с упоением мечтала его выпороть. Но это уже было как-то… по-обычному что ли, когда сталкиваются два человека, и у каждого свое мнение. В этом не было той обреченности, что раньше, когда выходить из комнаты не хотелось от одной мысли, что меня встретят напоенные ненавистью глаза.

После того, как мы переступили через острый пик в отношениях, я смогла действительно оценить его характер. Да, вспыльчивый, иногда с пол-оборота заводился на пустом месте. Да, вредный и на язык резкий. Иногда так завернет, что хоть стой, хоть падай, и ему откровенно наплевать на многое из того, что я говорю. Все как в досье, которое давным-давно присылал мне коллега из информационного отдела. Вот только там не написано, что он мог быть внимательным, мог без слов помогать, просто с первого взгляда поняв, что нужно, а мог просто сидеть рядом молча, когда чувствовал, что мне это надо и разговаривать я не настроена.

Он мог быть разным, и я тихо про себя радовалась, потому что Тимур-человек, в отличие от Тимура-раба, не был законченным отморозком, он был просто парнем, с очень непростым характером.

После завтрака мы опять отправились в гостиную. Я с трудом закарабкалась на высокий стул, рядом с барной стойкой, и сидела, подпирая рукой щеку. Тим принялся дальше наводить порядок. Опять забрался за отодвинутый шкаф, и чего-то там копался:

– Предлагаю ободрать в этом углу все обои,– наконец, он подал голос, – все равно они отсырели, местами отошли от стены. С ними сохнуть будет дольше, потому что там вода скопилась.

– Как хочешь, – рассеяно пожала плечами, гипнотизируя свой любимый диван печальным взглядом. Нет, надо все-таки его освободить, а то вдруг мне поплохеет, а прилечь будет негде…