– Высеку! – мрачно произнесла, обращаясь к Тимуру, видя, что он намеревается вывалить всю мою подноготную.

– Высечет! – хмыкнул Тим, явно не поверив в мои угрозы.

– Василиса, если ты сейчас не замолчишь, я тебя, б***ь, сам высеку! Приеду, выберу самый гибкий и прочный прут в твоем гребаном саду, и отхожу тебя по твоей упрямой заднице так, что сидеть не сможешь!

– Ник!

– Все, уймись, – цыкнул на меня Лазарев и снова переключился на Тимура, – итак, сколько?

– С учетом того, сколько она раз выходит из своей комнаты, и ее перемещений по дому, думаю, километр за день набегает, не больше! – рассказал Тим, невозмутимо глядя мне в глаза. А я сидела, и как никогда раньше мечтала его прибить. Предатель, блин!

– Километр?! Охр*неть! Вась, да тебе за раз нужно два проходить! Ты меня слышишь? За один раз! Два километра! А не за весь день, один!

– Он ошибается, – смерила Тимура сердитым взглядом, – прохожу я твои два километра.

Тим усмехнулся, покачал головой и отошел чуть в сторону, продолжая с интересом наблюдать за нашей с Лазаревым перепалкой.

– Знаешь, я ему верю больше, чем тебе! – бесцеремонно припечатал Никита.

– Это обидно.

– Мне плевать. В общем, так, дражайшая моя подруга, начиная с сегодняшнего дня, ты будешь ходить столько, сколько надо. Может еще не поздно, что-то исправить, и ты доносишь этот корсет. Как ты это сделаешь, меня не волнует. Абсолютно. Хочешь – беги, хочешь – ползи. Ты меня поняла?

– Отвали от меня! – сердито прошипела в ответ. Мало того, что наорал, так еще условия какие-то ставит!

– Ты меня поняла? – еще раз с нажимом спросил он. – Или мне брать отпуск прямо сейчас и приезжать? Я могу, ты только скажи.

Смотрю на него и чувствую, что крышу сейчас сорвет. Нет, ну надо же какой! И врач, зараза, нет бы со мной воспитательные беседы вести, так он сразу тяжелую артиллерию в бой бросил! Все, хватит! Надо завязывать с этим разговором, а то ведь примчится, и проведу я оставшиеся две недели как в военном лагере: упал, отжался, побежал.

– Ладно, Никит, я поняла, – попыталась сказать спокойно, миролюбиво, хотя внутри будто чан с кипящим маслом бурлил, – я поняла, не надо приезжать.

– Что ты поняла?

– Я буду двигаться, постараюсь проходить сколько надо.

– Не постараешься, а сделаешь! Стараться раньше надо было, а сейчас времени на твои старания уже нет, – спокойным, командирским тоном произнес он.

– Хорошо, – подняла руки кверху, признавая свое поражение, – с сегодняшнего дня и начну.