- Да, Вэл, - со вздохом произносит Шелкопряд.

Я слышу очень тихий шум, какой-то шелест, а после и голос бармена.

- Аарон, я правда пытался, как мог, но она не уходит, требует тебя, раздражает и нервирует остальных. Несколько светлых уже ушли и…

- Кто она? – вздыхает Зарецкий.

- Стремная, как моя бывшая, злая, как ее мать. Уже второй час здесь торчит. Вокруг – чертова зона отчуждения. Даже музыканты свернулись. Такими темпами…

- Вэл, - обрывает тираду парня, Аарон.

- …у нас вообще посетителей не останется, - не слушает начальника парень. – Наверняка какую-нибудь дрянь после себя оставит. А мне разгребать потом.

- Вэл, - шипит хозяин «Безнадеги».

- Что? Я звоню тебе из сортира и совершенно не уверен, что, когда выйду, не увижу ее за дверью. Знаешь, я на такое дерьмо…

- Вэл! – еще тверже.

- Здесь ведьма из северного ковена, Аарон. И она хочет тебя. Сейчас. Немедленно.

Аарон цокает языком, снова тяжело вздыхает, закрывает на миг глаза и поднимается на ноги вместе со мной.

- Шли ее на хер до завтра и закрывайся.

- Но… - булькает сдавленно бармен. Его шок такой сильный, что, кажется, просачивается в комнату сквозь трубку, оседает тут легким туманом.

В целом, парня я понимаю. «Безнадега» никогда не закрывалась, ни разу. Открыта двадцать четыре на семь.

- У нас санитарный день, - усмехается Шелкопряд, становясь в один миг самим собой. Привычным и обычным: твердым, самоуверенным, насмешником.

- Аарон, я…

- Твою же ж мать, - снова вздыхает падший. – Ладно. Дай ей трубку.

«Прости», - произносит одними губами, а я выскальзываю из рук, в которых успела пригреться, ищу кота, потому что перестала слышать сопение.

На лежанке Вискаря нет, на кровати тоже.