Я забираю мобильник со стола, выключаю в комнате свет и выхожу следом за Эли, сам обуваюсь и одеваюсь. Сумка зверя и правда в два раза больше, чем рюкзак Громовой, что не может не наводить на определенные мысли.

Мне хочется спросить ее, почему Громова так наплевательски относится к себе, почему жалкий комок сопливой шерсти, труп незнакомой ведьмы на трассе, даже Дашка волнуют ее гораздо больше, чем она сама. Но решаю в итоге, что об этом нам тоже лучше поговорить завтра. Так же, как и о ее неумении и нежелании просить о помощи. Громова практически до паники боится это делать. Именно поэтому ей так не хочется «переезжать на чужую территорию». Полагаю, тут постарались смотрители и Самаэль.

- Это будет проще, чем тебе кажется, - шепчу я в волосы Лис, обнимая ее за плечи свободной рукой.

«Мя-мя-мя», - доносится приглушенное из переноски. На этот раз я точно уверен, что кот меня поддерживает.

Черно-грязный ведьмовской кот с зелеными глазищами и ушами-тарелками. Он больше бы подошел Дашке, чем собирательнице.

Странные мысли.

Через миг мы в моей прихожей. В доме темно и тихо, на часах полчетвертого утра, полчаса до излюбленного времени всех суицидников.

Не отдавая себе в этом отчета я прислушиваюсь и всматриваюсь в темноту.

Кажется на миг, что в ней кто-то прячется, наблюдает, ждет.

Чушь какая-то.

Я выпускаю Элисте из рук, тянусь к выключателю.

Дашка наверняка спит. Наверняка снова плакала. И это хреново, потому что ее день рождения через три дня, и в таком настроении ей вряд ли захочется его праздновать.

В переноске почему-то шипит бомж. Тихо, но уверенно. Наверное, ему не нравится в чужом доме, наверное, ему особенно не нравится ощущать охранную сеть на себе.

- Дашка, скорее всего, спит. Пойдем, бросим вещи и что-нибудь закажем из еды.

- Кота бы тоже бросить, - зевая бормочет, Элисте, - и успокоить. А еще я в душ хочу. А вот есть не особенно.

- Ему надо несколько минут, чтобы привыкнуть к… обстановке, - пожимаю плечами и перевожу тему. - У меня остались блинчики после завтрака, есть вчерашний салат, - я тяну Эли за собой, наверх. – Что-то съесть тебе придется.

- Да, папочка, - снова ворчит Лис, давя очередной зевок. Кот все еще шипит.

- Вот и умница.

Шипение из пластикового ящика громче и громче с каждой ступенькой, по ногам тянет сквозняком.

Лебедева опять не закрыла на ночь окно. Замурую его к чертям.