- А больше, - продолжает Ковалевский, - у Кати никого не было, у собирателей вообще редко бывают семьи. По крайней мере, у этого поколения.

- Но в теории… - тяну, - Алина могла схватить что-то от матери?

- Ты знаешь не хуже меня, что быть может все, что угодно, - меланхолично отвечает светлый. – Мы отрабатывали все версии. Говорили с учителями, друзьями, самого Озерова тоже со счетов не списывали.

- Почему?

- Было пару моментов, которые… выбивались из общей картины, - Ковалевский выпрямляет ноги, наконец-то смотрит на меня, а не в окно, за которым шумят деревья и гудит дневная Москва, взгляд затуманен прошлым. – Озеров был слишком… контролирующим, давай назовем это так. Больше, чем просто гиперопека: четкое расписание, режим, занятия. Все было расписано практически по секундам. Он контролировал ее питание, круг общения, общался регулярно с учителями, ее друзьями, с родителями друзей, школьными медсестрами, его даже охрана в лицо знала. На комнате Алины стояла такая защита, что мы войти туда не могли, пока Озеров ее не снял. Как будто… как будто он ждал, что его дочь заберут. Только не знал, когда и кто.

- Он шаман, - киваю, - возможно и знал.

- Возможно. Только не говорил ничего, не думай, что я не спрашивал. К тому же… - Ковалевский хмурится и сжимает руки в кулаки несколько раз. Молчит, пытаясь подобрать слова.

- Что? – приходится поторапливать мужика.

- Он исчез на несколько дней после пропажи Алины. Мы не знали, где он и куда уехал, в какой-то момент думали, что его тоже, - крутит светлый пальцами в воздухе. – Тачка во дворе стоит, мобильник и документы – в квартире, соседи ничего не видели и не слышали, ни с кем на связь он не выходил, и маячки совета сорваны, как и у Алины.

- На дочери Озерова стояли маячки? – наступает моя очередь хмуриться. – Как они смогли их поставить, если Алина не проявилась? Как смогли закрепить?

- Не те маячки, Зарецкий, - криво усмехается силовик. – Просто пара стандартных оберегов на браслете, но по ним можно было хотя бы определить направление. Вот только мы браслет нашили в мусорном ведре в парке. У Игоря, само собой, охранки стояли нормальные.

- И?

- Он вернулся через пару дней, сказал, что ездил к ведьмам, потому что устал ждать результатов, говорил, что мы ни на что не способны. Много чего говорил.

- К кому конкретно ездил, не сказал?

- Нет, как и о результатах этой поездки. Идиотская ситуация, мне хотелось его прибить, когда он показался на пороге кабинета и спросил, не было ли новостей, зашел, как будто ничего и не произошло, казался немного спокойнее, чем до своего отъезда, почти расслабленным.